Второй шанс для Кристины. Миру наплевать, выживешь ты или умрешь. Все зависит от тебя

Через час мы с Ривией выходим из лифта в фойе гостиницы. После долгого душа я чувствую себя другим человеком, и мы решаем отправиться на экскурсию в Сан-Паулу. Начинаем со знаменитого парка «Ибирапуэра». Там мы гуляем, покупаем кокосовую воду, и я как будто немножко пьянею. Я узнаю растения, пальмы, запахи и язык. Даже солнце припекает знакомо, и хотя я не понимаю, о чем говорят люди вокруг меня, сам язык кажется мне знакомым.

Проходит пятнадцать минут, и я пытаюсь забраться на дерево. Тут же понимаю, что джинсы на мне слишком узкие для подобного занятия, поэтому я просто сижу некоторое время на дереве, пока мы не замечаем, как к нам направляются несколько охранников. Я тут же спускаюсь, и мы отправляемся гулять дальше.

По пути мы видим две огромные стены, расписанные граффити, чей уровень многократно превосходит то, что мы видели прежде. Мы фотографируемся на их фоне и идем дальше, останавливаясь возле палатки, чтобы купить конфет. Ривия говорит, какие ей нравятся больше всего. Некоторые мне знакомы, другие – нет. Чуть позже, уже вечером, мы вкусно ужинаем в ресторане и отправляемся спать.

Усталая и охваченная водоворотом впечатлений и эмоций, я лежу в своей постели и никак не могу заснуть. Звуки города слышны даже сквозь стены. Я внезапно понимаю, как тихо и комфортно в моем доме в Умео. Изредка среди ночи слышно снегоуборочную машину. Но здесь всегда есть кто-то, кто не спит.

Лучшая подруга спасает мне жизнь

Сан-Паулу, 1980-е годы

Я не помню, как все произошло, помню лишь, как мы с Камили решили переночевать в одном из более благополучных кварталов, граничащих с бедной частью города. Был обычный день, то есть мы как всегда пытались найти еду. Мы бегали по улицам, просили денег, воровали кошельки и другие вещи из карманов. То и дело кто-нибудь это замечал, и нам оставалось только делать ноги как можно быстрее. У нас было заготовлено множество укромных мест и всегда было место встречи, где мы могли найти друг друга, если приходилось разбежаться в разные стороны. И еще у нас всегда была стратегия, например, когда «чистили карманы»: если тебя заметят, но не сумеют поймать – беги! В редких случаях, когда тебя хватают за руку и не отпускают, кусай за руку или пинай в ногу! Как только вырвешься – беги

со всех ног! Тот, кому ты сделал больно, страшно разозлится. Если тебя держат надежно и ты в ловушке, вариантов немного. Просто постарайся ударить как можно сильнее, пинайся, кусайся, царапайся. Если это мужчина, бей промеж ног. Если удастся вырваться – беги, как никогда прежде не бегал!

Есть и еще один способ вырваться, когда тебя поймали, но он работает только, если вас двое или трое. Твои друзья могут отвлечь этого человека, а ты тем временем вырвешься – и в этом случае тоже нужно бежать со всех ног.

В общем, день был совершенно обычный, ничего примечательного. Мы вместе дрались и вместе смеялись. Мы с подругами были как сестры и делили все, что удавалось добыть, стараясь улизнуть от взрослых, старших уличных детей и шаек. Мы с Камили уже испытали на собственной шкуре, что если даже шайка состояла из ребят младше нас, но их было больше, то они легко могли нас побить. Против десяти решительно настроенных детей у нас не было ни единого шанса – ведь они тоже умели пинаться, царапаться и кусаться. Так что нам оставалось только спасаться бегством.

Нам, уличным детям, было легко оставаться невидимыми – большинство людей попросту делали вид, что не замечают нас. Единственный способ обратить на себя внимание был подойти вплотную и попросить денег. Мы дергали их за одежду и жалобно просили мелочи на еду:

– Пожалуйста, сэр, не могли бы вы дать монетку на еду?

Или:

– Пожалуйста, прекрасная леди, мы бедные голодные дети.

Но это редко срабатывало. И все же мы говорили добрые слова любому человеку, кто давал нам хоть немного денег, – «храни вас Господь» или что-нибудь в этом духе. Тех же, кто не подавал, отталкивал нас, бил, мы осыпали ругательствами – и это были худшие слова из всех, что мы знали, а знали мы немало, уж поверьте!

Таким был каждый наш день. И почти каждый день нас обзывали крысами. Всякий раз мы делали вид, что не слышим их. Не знаю, что было хуже – когда в тебя плюют и пинают или когда вовсе не замечают. Когда на нас плевали, это, по крайней мере, означало, что нас заметили. Но когда на нас не обращали внимания, ощущение было такое, будто бы нас на самом деле нет или мы не люди.

Были и такие, кто не давал нам денег, но все же смотрели на нас, здоровались или приветливо улыбались. От этого становилось теплее.

Мы, уличные дети, редко получали любовь извне, но мы дарили друг другу тепло – танцевали и смеялись, – ведь несмотря ни на что, мы были детьми и нам отчаянно хотелось играть и искренне смеяться.