Вырванное сердце

В довершение ко всему Эдуарда окончательно добила идущая ему навстречу красивая девушка, которая с очаровательной улыбкой наблюдала за его неуклюжим выполнением «сыновнего долга». Несмотря на свою небольшую практику, Носков уже успел понять, что самые тяжелые пациенты – это как раз пожилые женщины, пенсионерки. У них всегда букет хронических болезней. Они настырны, требовательны, все знают лучше любого доктора и вдобавок бедны, как церковные мыши. От них молодому терапевту не было никакого прока. Они только любили жаловаться во все инстанции на своего врача, обвиняя его в недостатке внимания и профессионализма. А их этот соевый шоколад, которым они пытаются отблагодарить его с маниакальной настойчивостью палача! Другое дело, молодые девушки: прослушивая их стетоскопом, даже от последней нищенки можно было получить хотя бы эстетическое удовольствие. А осмотр этих старых жабьих тел всегда вызывал у Эдуарда приступ тошноты и брезгливости.

Вот и сейчас его под конвоем вели к новым испытаниям, проверяя на крепость клятву Гиппократа. Уже подходя к дому, устав тащить тяжелый «прицеп», Носков возмутился, надеясь избавиться от своей ноши, но тщетно, свою хватку женщина отпустила, только когда ей понадобилось открыть входную дверь. И то не надолго. Не успев закрыть дверь в квартиру, она снова попыталась взять доктора под руку, словно боялась его нового побега.

– Да что же вы меня все своими руками хватаете? Что за манеры такие? – возмутился врач.

– А вы не переживайте так, я свои руки ещё утром мыла. Вот! – Она продемонстрировала свои узловатые, морщинистые руки. – Ишь какой нервный.

«А квартирка ничего. Эта бабища говорила, что здесь одинокая старушка проживает. И на хрена одинокой бабке такая двухкомнатная квартира в сталинском доме? Метров под шестьдесят будет. Потолки больше трёх метров. Мне бы эту хату, а хозяйке бы мою однушку в Марьино. Какая разница, где ей помирать?»

Осматривать квартиру приходилось под пристальным взглядом своей конвоирши, которая была недовольна его задержкой.

Врач помыл руки, достал из портфеля медицинский халат. Облачился.

– Сюда, – нетерпеливо указала она на комнату с больной, но, глянув на кровать, с оханьем побежала вперёд, впервые оставив терапевта без опеки.

Кляня мороку и жалуясь на свою долю, она наконец вернула Царькову в нормальное лежачее положение.

«При таком уходе эта квартирка точно поменяет хозяина в ближайшее время», – отметил про себя заинтересовавшийся врач. Он взял руку больной и сделал вид, что считает пульс.

«Интересно, а эта гром-баба просто помогает больной по хозяйству или имеет на квартиру свои виды? Может, передать этот вариант Альберту? Он наверняка сможет из этой квартирки извлечь максимум выгоды. Пришлет свою подельщицу, а та эту бабку обведёт вокруг пальца. И я получу свои приличные комиссионные».

— Пульс у вас приемлемый, – объявил терапевт больной, – но выглядите вы неважно. Вам нужен постоянный уход, чтобы рядом с вами все двадцать четыре часа находился человек. Иначе улучшений не будет. Жаль, что вы одинокая. Неужели нет даже дальних родственников? С такой квартирой можно найти желающих ухаживать за вами.

– Мир не без добрых людей, доктор. – Митрофановна почувствовала угрозу своим интересам и ринулась в бой. – Я вот по-соседски помогаю. Сын мой тоже что надо починит в квартире. Не надо нам никого с улицы. Только ограбят старуху.

Митрофановна уже жалела, что пригласила этого молодого хлыща, который, ничего не стесняясь, открыто проявлял заинтересованность.

«Дура старая, и чего бегаю? Мне это надо?.. Надо квартирку быстрее оформлять, а то вон кругом какие прыткие, того и гляди, норовят обскакать. Так я своего оболтуса никогда не женю».

— И все же я позвоню в собес. – Эдуард постарался придать своему лицу заботливое выражение. – У них там какие-то волонтёрские организации были по уходу за одинокими. Они вам пришлют помощницу.

«Он назвал меня одинокой? Странно», – отреагировала Царькова.

– Я не одинокая, доктор.

– Вам же говорят, мы за ней ходим! – тут же подхватила Митрофановна. – Она нам с сыном теперь как родственница.

– У меня дочка есть родная, – огорошила присутствующих бывшая спортсменка.