Зачем России Европа? - Избранные статьи

Преступница? Да. «Тургеневская девушка», какие, похоже, бывают только в России (поверьте мне, я сам на такой женился), готовая пожертвовать собой ради ЧЕСТИ другого? Да. Вот перед какой немыслимой дилеммой стояли тогда присяжные. Какое решение приняли бы на их месте вы?

«CИСТЕМА» ПЕРЕД ВЫБОРОМ

Как бы то ни было, они приняли решение. Единогласно. И это решение словно высветило для меня то, чего недоставало во всех разноречивых суждениях о деле PussyRiot. Ведь те присяжные оказались перед дилеммой не только юридической (закон требовал одного, а справедливость другого), но и политической: правомерна ли система власти, неминуемо воспроизводящая такие дилеммы? Другими словами, воспроизводящая произвол тысяч маленьких самодержцев на всех уровнях власти —от градоначальников, таких, как Трепов, до гоголевских городничих? Вот на какой вопрос на самом деле отвечали присяжные.

И оправдав Засулич, они ответили на него громко и ясно: нет, не правомерна. Не хочет больше Россия мириться с произволом самодержавия! Такой вот грозный сигнал тревоги послали они власти. Да, страну можно изнасиловать, можно придушить, но кончится это плохо, кончится катастрофой —и для власти, и для страны. Но разве не тот же сигнал послали власти PussyRiot? Разве не это имели они в виду, моля Богородицу «Прогони Путина!»? И разве не это подчеркнула в своем последнем слове Мария Алехина: «Говоря о Путине, мы говорили о СИСТЕМЕ, которую он создал»?

Так или иначе, во второй половине XIXвека вердикт присяжных по делу Засулич поставил самодержавие перед решающим выбором. Оно могло начать закручивать гайки, насилуя страну и превращая ее в полицейское государство. Но могло заняться и тем, с чего следовало начинать еще в 1856 году, после капитуляции в Крымской войне, —постепенным демонтажем системы произвола. На первый путь толкала ее бюрократия во главе с председателем Святейшего синода РПЦ К.П. Победоносцевым, толкали генералы, на второй — либералы.

Еще тогда ведь, в 1850-е, когда готовилась крестьянская реформа, писал Алексей Унковский, предводитель тверского дворянства и лидер тогдашних либералов: «Крестьянский вопрос касается уничтожения не только крепостного права, но и всякого вида рабства». Тогда самодержец послушался генералов. Но и в конце 1870-х, о которых речь, еще не было поздно, и тогда не добивалась еще «Народная воля» ничего, кроме конституции, то есть все того же «уничтожения всякого вида рабства».

Даже 2 июля 1881-го, уже после цареубийства, она так протестовала против покушения на президента США Гарфилда: «В стране, где свобода личности дает возможность честной идейной борьбы, политическое убийство есть проявление того же духа деспотизма, уничтожение которого мы ставим своей задачей. Насилие имеет оправдание, только когда направляется против насилия». Как видим, вовсе не борьбе против капитализма посвящали свою жизнь — и смерть — тогдашние террористы, всего лишь свободе «честной идейной борьбы».

ТРАГИЧЕСКОЕ НЕДОРАЗУМЕНИЕ

И представьте себе, сигнал присяжных по делу Засулич был тогда услышан. С обычным, конечно, для российской власти опозданием, но услышан. Словно глаза вдруг открылись у Царя-освободителя, успевшего запятнать свое долгое царствование многими и многими актами насилия и произвола. На этот раз, однако, выбор между генералами и либералами он сделал правильный —в пользу «честной идейной борьбы». В пользу, иначе говоря, демонтажа самодержавия, единственно способного тотчас выбить почву из-под ног террористов. Увы, на этот раз опоздание оказалось роковым.

Вот как это было. Утром 1 марта 1881 года Александр IIподписал конституционный проект, представленный ему либеральным правительством М.Т. Лорис-Меликова. Подписал, полностью отдавая себе отчет в том, что делает. Согласно присутствовавшему на этой церемонии военному министру Дмитрию Милютину, царь сказал тогда своим сыновьям: «Я подписал это представление, хотя и не скрываю от себя, что мы идем по пути к конституции».

Другое дело, что у террористов, взорвавших тем же вечером его экипаж, не было никакой возможности знать, что они потеряли в этот день могущественного союзника, а Россия — последнюю надежду избежать катастрофы. Я не знаю во всемирной истории другого такого трагического недоразумения. Во всяком случае такого, что обошлось бы великой стране в целое столетие беды, разорения и ужаса, включая ГУЛАГ.

ПОВОРОТ

И подумать только, что именно воля одного человека так круто развернула курс страны — от надежды к отчаянию, и потом к катастрофе. Я говорю о Константине Петровиче Победоносцеве, наставнике туповатого Александра III, вовсе и не предназначавшегося в наследники Царю-освободителю и попавшему на престол случайно, благодаря преждевременной смерти старшего брата, наставником которого был Василий Ключевский. Вот так несчастливо сошлось все тогда для России.