Зачем России Европа? - Избранные статьи

А теперь о том, что удивляет в нашей многовековой Иваниане. По-моему, то, что никто из спорщиков, включая моих современников, никогда даже не попытался выяснить, как связана эта национальная трагедия со всей последующей историей России. Не попытался, несмотря на то что Россия после Грозного стала совсем другой, практически неузнаваемой страной. Во всяком случае не тем преуспевающим североевропейским государством, каким была она при её первостроителе Иване III и тем более во времена Великой реформы в 1550-е. Дед Грозного наверняка не признал бы в разоренной и поставленной на колени Москве своего внука ту самую Москву, которую всего полвека назад вёл он от победы к победе..

Трудно найти термин для столь неожиданного и столь эпохального перевоплощения. Но еще труднее понять, почему осталось оно вне дискуссии о царствовании Ивана IV, если именно его социальное, политическое, идейное наследие поставило в известном смысле всё будущее страны с ног на голову. Если привело оно не только к первому “выпадению” её из Европы, но и к тому, что вполне можно назвать, за неимением лучшего термина, своего рода гигантской мутацией русской государственности. На месте процветающей и стремительно модернизирующейся европейской страны возникла вдруг мрачная евразийская империя, объявившая себя единственно правоверной в мире и надолго, на столетия заболевшая мечтой о мировом первенстве. И -- главное ! -- принципиально неспособная к политической модернизации.

“МУТАЦИЯ”

Единственное объяснение, почему мои коллеги из столетия в столетие игнорировали эту поразительную и бросающуюся в глаза метаморфозу, я вижу в молчаливом предположении, что каким-то образом прошла она для последующей истории России бесследно. Проблема, однако, в том, что не прошла. Неопровержимым свидетельством тому служат повторявшиеся в русской истории аналогичные “выпадения” из Европы – будь то в XVII веке, в XIX или в XX. Иначе говоря, и впрямь затянулась “мутация Грозного” (будем для краткости называть ее так) -- на четыре столетия. И в этом смысле можно сказать, что, по крайней мере, до 1991 года его революция по сути не закончилась.