Зачем России Европа? - Избранные статьи

И состоит она, во-первых, в пропаганде националистической мании, в том, что дело для них идет, говоря словами Чаадаева, “не о благоденствии общества, не о прогрессе в каком-нибудь отношении; довольно быть русским: одно это звание вмещает в себя все возможные блага, не исключая и спасения души”. (14) А во-вторых, все они одинаково готовят антиевропейскую революцию в российских умах – одни, подстрекая режим на нелепые шаги своими “учеными галлюцинациями”, другие - отравляя публику своей манией. Я не говорю уже, что и те, и другие одинаково провоцируют этнические мятежи. Словно бы мало России одной Чечни.

Поразительно, однако, другое. Ни сегодняшние “ручные” националисты, ни их “дикие” оппоненты не придумали за полтора столетия ничего нового по сравнению с николаевскими, о которых говорил Чаадаев. Риторика у них всё та же, мания та же, “ученые галлюцинации” те же – и так же на дух они друг друга не переносят. Потому, собственно, и трудно назвать их иначе, нежели эпигонами “новых учителей”.

ТРЕТИЙ СЦЕНАРИЙ

Как бы то ни было, теперь, когда мы уже знаем, что еще одно “выпадение” из Европы означало бы неминуемую (и возможно, окончательную) деградацию России, а также то, какие именно силы в стране несут за него ответственность, остается выяснить, какой исторический сценарий “выпадения” больше всего соответствует сегодняшней реальности.

Русская история знает три таких сценария. Первый из них мы очень подробно рассмотрели в этой книге. Грубо говоря, состоит он в том, что влиятельной в стране и при дворе группе удается убедить внушаемого и тщеславного царя разогнать правительство реформаторов, отменить начавшуюся модернизацию страны и, развязав бесконечную войну с Европой, взять курс на Третий Рим и “глобальное лидерство”.

Другой сценарий – революционный – тоже всем известен. Он связан с Первой мировой войной, в которую так же бездумно, как и в Крымскую, втравила страну в 1914 году её националистическая элита и которая закончилась падением монархии, новой пугачевщиной и захватом власти большевиками. Как именно тогдашняя элита оказалась насквозь националистической даже три поколения спустя после смерти Николая – тема второй книги трилогии. Но поскольку ни Третьего Рима (как бы страстно ни мечтали о нем эпигоны), ни новой мировой войны, ни еще одной пугачевщины на горизонте сегодня не видно, мы можем резонно, я думаю, оставить оба эти сценария в покое.