Зачем России Европа? - Избранные статьи

Совпадение первое в том, что и сейчас, как в 1820-е, у руля в России император (президент), заинтересованный в модернизации страны, но, подобно Александру I, до определенного предела – так, чтобы не поссориться с националистической частью элиты. И вдобавок склонный, опять-таки как Александр, больше верить своим Аракчеевым.

Совпадение второе в том, что сегодняшние эпигоны “новых учителей” совершенно так же, как при Александре, мечтают о глобальном лидерстве России и о возвращении ей утраченного после распада советской империи статуса мировой державы. Вот, пожалуйста, Федеральный комиссар молодежного движения “Наши” Василий Якеменко категорически заявил, что цель партии, которую он намерен создать к выборам 2007 года, состоит в том, чтобы полностью заменить своими молодыми комиссарами существующую “пораженческую” элиту России. В чем же видит он “пораженчество” нынешней элиты? Оказывается, в том, что она не сумела “обеспечить России глобальное лидерство”, а его комиссары это лидерство, мол, непременно обеспечат. На языке “нашистов” это называется кадровой революцией, а в просторечии – захватом власти. (17)

Но, допустим, Якеменко просто самовлюбленный персонаж без царя в голове, хоть и свёз в Москву 60 тысяч “нашистов” из многих регионов страны, предположительно поддерживающих вполне безумную идею своего лидера. Но, скажем, Г.О. Павловский уж никак не великовозрастный Митрофанушка. Он – матёрый политтехнолог, озвучивающий идеи Администрации президента. И что же? С жесткой категоричностью формулирует он - что бы вы думали? Да ту же самую идею “нашего” недоросля. Вот послушайте: “Мы должны сознавать, что в предстоящие годы, по крайней мере до конца президентского срока Путина и, вероятно, до конца президентства его немедленных преемников, приоритетом внешней политики России будет оставаться её трансформация в мировую державу XXI века или, если хотите, возвращение ей статуса мировой державы XXI века”. (18)

Ей-богу, человек, не уверенный, в отличие от меня, в абсолютной лояльности Павловского начальству, мог бы заподозрить, что это сознательная провокация, имеющая целью насторожить соседей – и ближних, и дальних – и доставить тем самым этому начальству большие неприятности. Ведь всякий, кто имеет хоть отдаленное представление о мировой политике, хорошо знает, что и в Англии, и во Франции, и в Германии отшатнулись бы от подобной идеи какого-нибудь своего Павловского, как от чумы.