Зачем России Европа? - Избранные статьи

Это правда, что в начале 1990-х российское правительство попыталось было заговорить о перспективах присоединения России к ЕС. Но, наткнувшись на прохладный ответ, и в условиях, когда большинство населения озабочено было элементарным выживанием, вопрос этот тихо умер. Европейское знамя упало. Но вот в чем дело -- народ его, оказывается, не забыл. И едва жизнь вошла в свою колею (по крайней мере, для двух третей населения), оказался он, этот европейский вопрос, опять актуальным. Увы, не для политиков. Эти всё еще живут вчерашними битвами и к изменениям в национальной мысли, как правило, не прислушиваются.

Между тем и эпигоны ведь, как мы видели, не сидят сложа руки. Они по-прежнему яростно борются за все ту же антиевропейскую революцию в умах, не давая остыть мечте о глобальном лидерстве России. Их усилия дают результаты. В том же опросе “Либеральной миссии” 39% респондентов выбрали из пары возможных ответов на вопрос об их представлениях о должном и правильном вот такой: “России не следует открываться миру, это разрушит наш неповторимо самобытный уклад. А отставание нам не грозит”. (27) И опрос ИКСИ тоже показал, что 35.5% опрошенных одобрили утверждение, что “Россия не является в полной мере европейской страной. Это особая евразийская цивилизация”. А еще 29,5% согласились с тем, что “России не обязательно, а может быть, и не нужно входить в Европейское Сообщество”. (28)

И все-таки в трех совершенно независимых друг от друга опросах число сторонников воссоединения с Европой составляло больше половины респондентов. По мнению социологов ИКСИ, из этого следует, что “в их число определенно входит и часть респондентов, считающих, что 'Россия... представляет собой особую евразийскую цивилизацию'.” (29) Здесь, согласитесь, парадокс: что в самом деле могло бы побудить людей по собственной воле присоединиться к чужой для них “цивилизации”? К сожалению, социологи не предложили никакого объяснения этого парадокса, кроме попутного замечания, что “многие россияне, несмотря на собственные предубеждения, предпочитают движение в Европу (или к Европе) другим вариантам развития”. (30) Но почему, спрашивается, они его предпочитают?