Зачем России Европа? - Избранные статьи

К чему эта “галлюцинация” привела в середине XIX века, мы знаем. К тотальному отставанию экономики, к чудовищной стагнации общества, к катастрофическому нарастанию аракчеевщины и в конечном счете к Крымскому позору, к тому, что страна была снова, как после революции Грозного, поставлена на колени. Пусть судит читатель, вправе ли сегодняшняя Россия снова рискнуть, поставив на кон судьбу своего народа, -- под гарантию новой “ученой галлюцинации”, как две капли воды напоминающей обанкротившуюся старую.

А Европа что ж? Кто, спрашивается, поверит партнеру, который держит за пазухой “суверенный” камень? И при этом еще жалуется, что его не хотят принимать как равного в свободное сообщество? Тем более, что за новой “галлюцинацией” стоит, как мы только что выяснили, все та же старая николаевская жажда сверхдержавности. Как иначе истолкуете вы призыв, скажем, Сергея Маркова “нацелить всю нашу энергию на поддержание сверхдержавного статуса”? (24).

Эта ситуация сама по себе, казалось бы, диктует курс действий сегодняшним либералам и всем противникам нового “выпадения” из Европы – вырвать клыки у эпигонской пропаганды. И тем самым уничтожить последнюю опору “мутации”, искалечившей русскую историю и не позволившей стране на протяжении четырех столетий добиться политической модернизации. Короче говоря, “раздавить гадину”, как сказал бы Вольтер (и Чаадаев).

Прецеденты в русской истории есть. Присмотритесь к тому, как были сокрушены между 1861 и 1991 все три институциональных опоры “мутации”. Разве пало бы в России крепостное право без жестокой идейной войны, которую вели против него в общественном сознании российские либералы? Разве пропаганда крепостников в середине XIX века (“русское крестьянство не готово для свободы!”, “отмена крепостного права ввергнет экономику в хаос!”) была менее изобретательной и хитрой, нежели сегодняшняя кампания эпигонов? И разве слабее была кампания сторонников самодержавия в начале ХХ века? А имперская пропаганда в его конце? Но ведь преодолели её тем не менее тогдашние либералы.

Короче, это железное правило, проверенное в русской истории: ни одна из опор “мутации” не падает сама по себе, прежде, чем она безнадежно скомпрометирована в национальной мысли. Правило, которым пренебрегли декабристы. И которым, увы, пренебрегают либералы сегодняшние.