Зачем России Европа? - Избранные статьи

Мне между тем это кажется необыкновенно важным. По двум причинам. Прежде всего потому, что опять столкнулись мы здесь с той самой двойственностью российской политической культуры, с обсуждения которой по сути начиналась эта книга. И здесь столкнулись мы с нею не просто как с фактом истории, но как с вполне практическим сегодняшним феноменом, ставящим избирателя перед жестоким выбором. С одной стороны, сердце его, как в свое время у Достоевского, всё еще остается в старинном московитском “особнячестве” (отсюда предубеждения), и страшно ему выходить в свободное плавание в большом открытом мире. Но умом он уже понимает (“несмотря на предубеждения”), что не выбравшись из “евразийской норы”, человеком себя не почувствуешь.

А вторая причина, наверное, в обуревающем страну стремлении к “нормальной жизни”. Едва ли может быть сомнение, что синонимом “нормального” выступает сегодня в народном сознании слово “европейский” (не “западный”, с Америкой у этого сознания отношения сложные), а именно европейский. И если я прав, определяя политическую модернизацию как в основе своей гарантии от произвола власти, то парадокс стихийного порыва в Европу (включая тех, кто поверил эпигонам, что Россия – цивилизация евразийская) становится совершенно понятным. Ведь Евразия ни “нормальной жизни”, ни гарантий от произвола власти даже не обещает – одни миродержавные “галлюцинации”.

Такой поворот национальной мысли, казалось бы, требует от либералов поднять упавшее европейское знамя, возглавив спонтанный порыв в Европу и сделав его из стихийного осмысленным политическим выбором. Тем более, что это тотчас и сняло бы с повестки дня их осточертевшие публике внутриполитические споры, беспощадно обнажив незначительность, мелочность этих разногласий по сравнению с угрозой нового “выпадения” из Европы. И, конечно, сделало бы очевидной вздорность надежд на общий с их антагонистами фронт борьбы против режима. Такой “фронт” выглядел бы как, допустим, союз декабристов с “новыми учителями” против режима Александра I – в условиях, когда за следующим поворотом маячил Николай...