Зачем России Европа? - Избранные статьи

Что с этим делать? Решение проблемы настолько очевидно, что даже повторять его, право, неловко. В двух словах состоит оно в том, чтобы создать такой штаб. Не тот, что ставил бы себе целью очередную попытку “объединения всех демократических сил” (с формированием партии евроэнтузиастов это решилось бы само собою). И уж тем более не для революционного свержения “антинародного режима” (оставим эти игры Березовскому и “диким”). А я имею в виду штаб воссоединения с Европой (главной задачей которого, естественно, было бы идейно разоружить наследников холопской традиции, предотвратив тем самым новое “выпадение” страны из Европы).

Имею я также в виду настоящий штаб – со своим журналом, газетой, сайтом и радио, – способный не только генерировать идеи, но и координировать либеральное контрнаступление -- повсюду, где работает пропаганда эпигонов. А это значит не только в СМИ, но и во всех областях культуры, включая литературоведение или историографию. Короче говоря, штаб, способный объединить вокруг себя не одних лишь либеральных политиков, но и все либеральное сообщество России.

Война традиций, открытая публичная полемика, причем не только по поводу повседневных проявлений аракчеевщины, но и – что важнее – по самим основам мировоззрения, вполне в духе русской культурной истории. Достаточно вспомнить “Арзамас” Жуковского в 1810-е, или “Вестник Европы” Стасюлевича в 1870-е, или “Новый мир” Твардовского в 1960-е. Конечно, ни один из них не считал себя штабом и не ставил себе таких всеобъемлющих задач, да по условиям времени и не мог их ставить. Но что все они умели превосходно – это в безукоризненно корректном литературном стиле размазывать по стенке наследников холопской традиции, не оставляя без ответа ни одной зловещей нелепости в средоточиях тогдашней реакции, будь то в шишковской “Беседе”, или в катковском “Русском вестнике”, или в кочетовском “Октябре”. Ни один злокачественный миф не оставался без разоблачения, ни один мистификатор – без публичной порки. Открывая рот или берясь за перо, каждый эпигон заранее знал: наказание неотвратимо.