Зачем России Европа? - Избранные статьи

Я, как уже знает читатель, исхожу вслед за Г.П. Федотовым из новой “национальной схемы”, согласно которой никакого такого барьера не существует. Во всяком случае, подробное исследование всех трех “выпадений" России из Европы этого не потверждает. Как раз напротив, подтверждает оно, что после падения всех институциональных опор “мутации Грозного” у либералов в России столько же шансов преуспеть в политической модернизации страны, сколько у эпигонов добиться еще одного её “выпадения” из Европы. На самом деле - больше. Если, конечно, либералы вовремя осознают своё превосходство (и сумеют им воспользоваться для сокрушения холопской традиции).

Увы, как это ни печально, но не только с Гайдаром, но и с намного менее догматичным Немцовым мы, как видит читатель, не союзники. Скорее оппоненты.

ВОПРОС

Читатель, наверное, согласится, что столь парадоксально единый фронт оппонентов - от либералов до эпигонов, не говоря уже об экспертах тойнбианского, условно говоря, толка, заранее готовых отвергнуть любую новую парадигму русского прошлого, - ставит меня перед очень сложным, чтоб не сказать драматическим вопросом. В самом деле, к кому я в этой книге обращаюсь? Есть ли у неё хоть какой-нибудь шанс заставить, по крайней мере, усомниться в “старом каноне” русского прошлого моё и следующее за ним поколение читателей - то, что вершит сегодня судьбы страны? Или единственное, на что может она рассчитывать, это повлиять на тех, кто сегодня еще на студенческой скамье? Не знаю.

Единственный опыт, которым я располагаю, - мой собственный, когда 20 лет назад издательство Калифорнийского университета представило на суд экспертов ранний прототип этой работы. (44) Рецензий была масса. В Англии (Times Literary Supplement и New Society), во Франции (Le Monde Diplomatique), в Италии (La Stampa, L'Unita, Corriere dela Sera, La Voce Republicanа), в Швеции (Dagens Nyheter), в Канаде (Canadian Journal of History). И особенно много, конечно, в Америке ( от American Historical Review до Air University Review, по-русски что-то вроде “Вестника военно-воздушной академии”). Одна лишь Россия ответила на мою книгу оглушительным молчанием, словно бы говорил я и не о ней и не о её судьбе.