Зачем России Европа? - Избранные статьи

Боюсь -- и если я прав, это было бы еще одним доказательством мощи эпигонской пропаганды, – что она убедила-таки современное либеральное сообщество в том, будто народ отвергает его идеи, презирает всё, что от него исходит. В доказательство обычно приводится поражение старых либеральных мини-партий, не сумевших преодолеть даже 5%-ный барьер на пути в Думу, тогда как явившаяся ниоткуда яростно демагогическая и насквозь эпигонская “Родина” с легкостью его преодолела. Но ведь поражением этим, как мы уже говорили, обязаны либеральные мини-партии лишь своей исторической необразованности, своему неумению прислушаться к национальной мысли, лишившему их возможности исполнить традиционную функцию либерализма в России. Очевидно ведь, что лишь возрождение либерального сообщества способно исправить ошибки либеральных политиков.

ДВЕ “НАЦИОНАЛЬНЫЕ СХЕМЫ”

Просто потому, что мысль наших либеральных политиков течет по другому – пассивному – руслу. Нельзя, допустим, отказать Борису Немцову в здравости суждения, когда он говорит, что “в отличие от Украины, где оранжевая революция родила национальную идею, согласно которой место страны в Европе, цвет революции в России не будет оранжевым. Он будет скорее всего коричневым”. (45)

Вроде бы исходим мы с Немцовым из одного и того же постулата: что возможно в Киеве или в Тбилиси, бывших вассалах бывшей империи, невозможно в её бывшей метрополии. Ибо союз либералов с националистами, который лежит в основе “цветных” революций, в России немыслим. Разница в другом. Там, где Немцов ставит точку, у меня запятая. Он уверен, что революция в России непременно будет коричневой (в моих терминах, “выпадением” из Европы). А я говорю: коричневой могла бы стать такая революция лишь в случае, если либералы окажутся бессильны предотвратить новый “переворот в национальной мысли”.

Эта решающая разница, конечно, неслучайна. Немцов опирается на старую “национальную схему”, заново сформулированную Е.Т. Гайдаром в “Государстве и эволюции”, а я -- на скрупулезное исследование истоков русской государственности. Философия Гайдара сводится, как мы уже говорили, к тому, что Россию отделяет от Европы непреодолимый “цивилизационный” барьер. Такую, дескать, дала нам история нелиберальную “цивилизацию”, и мы бессильны против неё, как против судьбы. Отсюда – парализующий страх перед коричневой революцией.