Загадка Ледяного пламени

За пятнадцать минут они добрались до резиденции семьи Монтеле. Это был прекрасный дом, расположенный на просторной и ухоженной территории, и по невольному взгляду юного Монтеле вверх, когда они проезжали мимо одного из крыльев, Клик понял, что здесь, должно быть, и находится злополучная галерея, где покоилось «Око Аштарот». За этот краткий миг наметанный глаз успел заметить голую отвесную стену, от верха которой до ближайших зарешеченных окон было не менее тридцати футов, а также то, что островерхая крыша и отсутствие дымохода исключали любую возможность проникновения вора или убийцы снаружи. Но Клик ничего не сказал, и две минуты спустя его представили французской компаньонке покойной леди Монтеле Мари Водро – невысокой и миниатюрной, с темными, бархатисто-карими глазами, которые в немом вопросе переводили взгляд с одного лица на другое. Клик понял, что она смертельно боится раскрытия какой-то тайны. Что это за тайна, выяснить должен был он.

«Очевидно, она знает больше, чем желает показать», – таков был его немедленный мысленный комментарий, когда он заметил, как девушка встревожилась, когда он объявил о своем желании увидеть тело леди Монтеле и посетить святилище.

Это желание было горячо одобрено как мисс Гвинн, так и мистером Монтеле, и маленькая компания быстро двинулась по коридорам и вверх по лестницам, пока, наконец, не достигла роковой комнаты.

– Как видите, дверь стальная, – заметил юный Монтеле, вставляя ключ в замок и поворачивая его. – Мой дорогой отец специально обустраивал эту комнату, и каждый дюйм ее внутренней поверхности по его распоряжению был облицован чугунными пластинами.

Клик внимательно рассматривал странную картину, открывшуюся перед ним. Комната была практически точной копией ассирийского святилища, в дальнем конце потолок поддерживали две рифленые колонны, между которыми виднелись огромные фигуры человекоголовых быков, посвященных Ашурбанапалу[34] и Иштар, или Аштарот. Мрачные и суровые, они, казалось, с презрением взирали сверху вниз на маленькую группу, сгрудившуюся перед каменными ступенями, ведущими к алтарю, на вершине которого мерцал маленький огонек. Прямо под ним стоял мраморный пьедестал с блестящим стальным футляром, украшенным гравировкой. По стеклянной панели, венчавшей его, Клик догадался, что именно здесь и хранился исчезнувший огненный опал.

С этого пьедестала он перевел взгляд на стены, увешанные бесценными гобеленами, затем на пол, устланный восточными коврами, словно упрекавшими посетителей-нечестивцев за то, что они ступают по ним прямо в обуви, не разувшись.

– Очень милая идея, – сказал он, наконец, почесывая затылок и глупо разевая рот. – Вроде как в Эрлз-Корт[35]. Хорошенький такой огонек, но при нем не очень-то здорово видно, а?

– Никому никогда не было нужды входить сюда ночью, мистер Хэдленд, – сказал молодой Монтеле со спокойным достоинством. – Я никогда не видел святилище ночью, хотя и эту лампаду я тоже никогда не видел потушенной. Более того, я, пожалуй, не заходил сюда и полдюжины раз с тех пор, как тут все это появилось.

– Я тоже, – вставила мисс Гвинн. – Я ненавижу это место. Здесь сама атмосфера пропахла смертью и преступлением.

Она быстро, с опаской огляделась по сторонам и поежилась, прижавшись к плечу мистера Монтеле.

Клик подошел к кушетке в конце комнаты, на которой лежало завернутое в саван тело леди Монтеле, и бережно откинул покрывало.

С первого взгляда было очевидно, что в какой бы час ночи или утра к ней ни пришла смерть, леди не собиралась отходить ко сну, потому что, хотя она и облачилась в теплый халат, ее волосы были тщательно уложены.

Клик склонился над телом и приступил к тщательному осмотру, затем внезапно сказал:

– Дайте мне побольше света, пожалуйста, мистер Нэком. Здесь темновато, а при таких обстоятельствах…

Он резко замолчал, втянув в себя воздух со странным всхлипывающим звуком, и нетерпеливо потянулся за лупой. Его внимание привлекли чуть заметные отметины на кончиках пальцев мертвой женщины. Затем он посмотрел на ее губы и, наклонившись, принюхался. Мгновение он стоял совершенно неподвижно, затем с каким-то несвойственным простому полицейскому достоинством поднялся и повернулся лицом к мистеру Монтеле, который наблюдал за ним с напряженным нетерпением, написанным на лице.

– Вы не знаете, пила ли леди Монтеле что-нибудь перед тем, как удалиться в эту комнату? – резко спросил он.

Тут в разговор вмешалась мадемуазель Водро.

– Да, мсье, она попросила чашку черного кофе, чтобы не заснуть, и я собственноручно принесла ей этот кофе. Леди поставила чашку на столик. Вот на этот, – она указала на маленький персидский табурет, стоявший возле левой колонны, – потом поцеловала меня на прощание и заперлась.

– Заперлась! – отчеканил Клик. – Как же тогда эту дверь открыли утром?