Загадка Ледяного пламени

Тем временем присяжные – двенадцать, как на подбор, крепких здоровяков – торговцы, местный доктор, пара фермеров и еще два человека неопределенных занятий – начали регистрацию. Чтобы избежать ненужных контактов, которые могли бы повлиять на решение присяжных, коронер добился того, чтобы их доставили сюда в автомобиле.

Коронер объявил предварительное слушанье открытым. Шепот предвкушения пробежал по толпе, с болезненным любопытством все подались вперед. Репортеры принялись что-то строчить в своих записных книжках – бледные и немного нервные, хотя многие из них не раз присутствовали на подобных мероприятиях. Лишь Антуанетта сидела неподвижно. Со стороны могло показаться, что она окаменела. Она лишь старательно отводила взгляд от завернутых в ткань мертвых тел, лежавших на возвышении.

Тем временем коронер начал свою речь, чуть покачиваясь в такт словам и время от времени указывая пальцем на трупы при упоминании имен Дакра Уинни и Джеймса Коллинза.

– В данный момент очевидно, что в обоих случаях смерть наступила от огнестрельного ранения в голову, – монотонно вещал он. – Однако выстрелы были произведены из разных револьверов. Мистер Уинни был застрелен из револьвера мелкого калибра и, скорее всего, умер мгновенно. В ходе предварительного следствия пуля была извлечена. Также обнаружен револьвер, из которого, как мы считаем, был произведен выстрел. Что же касается мистера Коллинза, мы не располагаем ни оружием, из которого он был убит, ни какими-либо свидетельствами, проливающими свет на причины преступления. Поэтому сначала мы рассмотрим случай Дакра Уинни. Начнем с допроса подозреваемого.

С этими словами коронер поднялся с места, взял со стола крошечный револьвер и продемонстрировал его всем присутствующим.

– Этот револьвер ваш? – спросил он у мистера Мерритона, глядя ему прямо в глаза.

– Да.

– Очень хорошо. Как видите, из него произвели один выстрел. Вместо одного патрона – гильза, – коронер поднял револьвер и продемонстрировал всем пять патронов и гильзу. Потом он взял со стола пулю и продемонстрировал ее собравшимся. – Сэр Найджел Мерритон, мы считаем, что это пуля выпущена из револьвера, который вы признали своим. Оставшиеся в снаряженных патронах пули и та, что была извлечена из головы Дакра Уинни, абсолютно идентичны. Вы согласны с этим?

Найджел Мерритон едва заметно кивнул. Вид у него был как у затравленного зверя.

– Тогда я вынужден еще раз напомнить всем, что пуля эта была извлечена из виска убитого. Вы сами передали этот револьвер в руки полиции и, согласно вашим же словам, в ту ночь стреляли из окна своей комнаты. А следовательно, вы и являетесь виновным в убийстве Дакра Уинни. Так?

– Я… Я не виновен.

На мгновение в зале воцарилась тишина. Было слышно, как скрипят карандаши и ручки по бумаге, как кто-то шаркнул ногой. Все молчали. Выдержав многозначительную паузу, коронер объявил:

– Тогда нам хотелось бы услышать вашу версию того, что произошло.

Найджел Мерритон заговорил хриплым, срывающимся голосом, начав подробный рассказ о том, что случилось в тот вечер. Постепенно он взял себя в руки, его речь стала более страстной и уверенной, взгляд тверже, а плечи расправились. Он говорил, высоко подняв голову, едва сдерживая чувства, что полыхали у него в груди… А потом вдруг почувствовал холод недоверия, исходящий от присяжных. И этот холод, словно ледяная рука смерти, сдавил ему горло.

Однако он нашел в себе силы не сбиться, хотя уже понял, что среди этих тупых, лишенных воображения обывателей не найдет понимания – никто ему не поверит, кроме тех, кто присутствовал в его доме в тот вечер и знал, что все, о чем говорит сэр Найджел Мерритон, – чистая правда.

Когда он закончил, коронер застыл, сплетя пальцы на животе. Затем заговорил тихим голосом, с неодобрением посматривая на обвиняемого из-под густых, нависших бровей.

– И вы, сэр Найджел Мерритон, ожидаете, что мы поверим этой истории? Вы сами признали, что между вами и покойным были весьма натянутые отношения. При этом мы своими глазами можем убедиться в том, что смертельная пуля была выпущена из вашего револьвера.

– Я сказал правду. Больше мне нечего добавить.

– Тут и в самом деле добавить нечего, – вздохнул коронер. – Но ваша история звучит весьма сомнительно. По крайней мере, многое невозможно объяснить рационально.

– Но вы должны признать, что в событиях той ночи не было никакой рациональности или логики, – неожиданно раздался голос из дальнего угла зала, и все, повернувшись, увидели доктора Бартоломью, который выглядел весьма взволнованным. – Несомненно, только воздействием алкоголя можно объяснить поведение Дакра Уинни, так что обвиняемый не может отвечать…

– Прошу соблюдать тишину в зале! – воскликнул коронер и стукнул молотком. Доктору ничего не оставалось, как повиноваться.

Допрос окончился, подозреваемому было приказано сесть. Из зала послышались возмущенные голоса – слишком многие до сих пор не верили в виновность Найджела Мерритона, слишком многим из присутствующих он был симпатичен. Никто не хотел видеть его осужденным, а тем более отправленным на виселицу.