Загадки сражений Александра Невского

Принц Абель («Авель по имени, но Каин по натуре», как писал современник) вошел в историю убийством своего брата-короля³⁸², то есть был человеком решительным.

О недовольстве датчан сложившимся в Прибалтике положением дел говорит и то, что новый король Эрик IV (1241–1250) планировал поход в Прибалтику, чтобы вернуть Дании всю Эстонию³⁸³. Планы были сорваны, поскольку в 1242 г. вернувшийся из Прибалтики принц Абель поднял против своего брата мятеж.

Но в 1241 г. отношения между тевтонцами и датчанами наверняка были весьма напряженными.

Мы не знаем точную дату возвращения датских принцев и их дружин на родину (во всяком случае, автор не смог найти ее в доступных источниках), но отъезд их, естественно, ослабил позиции датчан. Логично думать, что датчане отплыли весной-летом 1241 г. Открытой войны между тевтонцами и датчанами не произошло, но можно уверенно говорить о том, что летом 1241 – зимой 1242 г. отношения между орденом и Датским королевствам, включая его наместников в Эстонии, были весьма напряженными.

Понятно, что, даже узнав о смерти короля-отца, принцы не могли мгновенно собрать свои отряды и посадить их на корабли: требовалось время для сбора войск, подготовки кораблей или ожидания прибытия флота из Дании и найма.

После ухода принцев и их войск напряженность, видимо, сохранялась, поскольку слухи о планах нового короля вернуться и силой защитить свои права могли быстро дойти до Прибалтики.

Таким образом, угроза столкновения была вполне реальной, и до улаживания этого конфликта серьезные боевые действия на Руси могли привести к тому, что в момент нападения датчан владения ордена оказались слабо защищенными.

В целом можно признать, что в период между осенью 1241 – зимой 1242 г. орден, по сути, сумел подчинить себе Эзель-Виккское епископство, но при этом получил достаточно холодные отношения с епископами Рижским и Дерптским, а заодно враждебные отношения с датчанами.

Начиная с осени 1240 г. под руководством фон Вельвена отделение взяло курс на подчинение завоеванных территорий только себе, по сути игнорируя интересы своих союзников в лице местных епископов и датчан.

Такая политика ордена по отношению к союзникам может показаться недостойной или нехарактерной для рыцарей. Но история крестовых походов в Палестину показывает, что религиозные цели совсем не мешали его участникам, в том числе и рыцарским орденам, бороться между собой. О том же свидетельствует и история немецкой Прибалтики.

Конечно, такие действия ордена ссорили его с ближайшими союзниками. Однако меченосцам и их наследникам-тевтонцам, как было показано выше, уже не раз приходилось вступать в борьбу с другими католическими организациями, в том числе и с иерархами церкви.

Можно добавить, что подобное поведение представляло разрыв с традициями Балка и Грюнингена.

Скорее всего, такую линию продвигало именно новое руководство отделения во главе с Андреасом фон Вельвеном.

Повод для изменения политической линии был более чем серьезный: Псков был одним из крупнейших городов региона, и обладание им сулило ордену большие преимущества. Немалые выгоды сулила и Водская земля.

Стремление к самостоятельности и нежелание делиться трофеями во многом соответствовало традициям ордена меченосцев и дало ряду историков основание предположить, что ее инициаторами выступили именно они.

С другой стороны, эта линия вообще была характерна для многих рыцарских орденов, и у нас нет никаких оснований говорить о серьезном расколе между бывшими меченосцами и тевтонцами. В конце концов, их цели совпадали: усиление позиций ордена, так что споры если и были, то только в отношении того, какие методы наиболее эффективны.

Нередко остановку немецкого наступления на Русь объясняют тем, что орден был занят подавлением мятежей прибалтийских племен или наступлением на те земли, которые еще сохраняли независимость. Этот аргумент также часто используют, чтобы показать, что наступление на Русь было лишь одним из направлений экспансии Тевтонского ордена, который одновременно воевал на нескольких фронтах. В качестве основных исследователи указывают три региона: Пруссию, Курляндию³⁸⁴ и Эзель³⁸⁵.

Первый связан с восстанием в Пруссии, поднятым князем Святополком Поморским в 1242 г. Между тем известно, что данное восстание началось летом или осенью, то есть уже после окончания описываемых событий³⁸⁶. Относительно экспансии в Курляндию выше уже говорилось. А вот борьба с жителями острова Эзель сомнений не вызывает.

Как уже говорилось, восстание на Эзеле вспыхнуло в 1241 г.³⁸⁷ Об этих событиях пишет хроника Варбергера, которая сообщает: «В 1241 г. Андрей Фельфенский был магистром в Ливонии. В это время эзельцы отложились от веры и избили христианский народ вместе с бывшим налицо духовенством, причем преосвященный Генрих, их епископ, едва избежал смерти. Но когда вышеназванный магистр их снова покорил, он им даровал некоторые права и вольности, которые впоследствии этот епископ утвердил»³⁸⁸.