Закат блистательного Петербурга. Быт и нравы Северной столицы Серебряного века

Василеостровская усовершенствованная канализация строилась десять лет, и ее сооружение так и осталось наиболее крупной работой в канализационном хозяйстве города в предвоенные годы. На остальной же территории города фекалии по-прежнему вычерпывались из выгребов работниками ассенизационного обоза, а все более-менее жидкие продукты жизнедеятельности человека поступали по сточным трубам в городские водоемы. Механизация очистки выгребов (перекачка нечистот в автоцистерны со шлангом) началась только в конце 1930-х и оказалась явно недостаточной для города. Старые подземные трубы постепенно заменялись бетонными, но перед войной треть сточных труб оставалась деревянной.

В 1940 году утвердили Генеральную схему канализации Ленинграда. Решено было перейти к общесплавной системе, используя уже существующую сеть. Строить стали прогрессивным закрытым тоннельным методом на очень большой глубине. Однако все планы сорвала война. Сооружение усовершенствованной канализации в центральной части города началось в Ленинграде только после войны и закончилось в конце 1960-х, а очистные сооружения вступили в строй в конце 1970-х. Так что процесс «принудительного оздоровления», на котором так настаивал премьер-министр П.А. Столыпин, растянулся больше чем на полвека…

Криминальное чтиво

Век назад петербуржцы, так же, как и сейчас, являлись свидетелями не только разгула преступности, но и не всегда эффективной борьбы властей с этим явлением. Как сообщала в августе 1913 года газета «Вечернее время», в Петербурге ежемесячно совершается до 1200 преступлений. В то же время для их расследования наличествует всего лишь 30 участковых следователей. Стало быть, на каждого из них возлагается ежемесячно расследование около 40 преступлений. Разумеется, при такой «криминальной нагрузке» о быстроте расследования не могло идти и речи, поэтому судебные процессы проходили, как правило, через несколько месяцев после совершения преступлений, а то и позже.

Столичные судебные следователи были перегружены, но на это обстоятельство мало кто обращал внимание. Немного утешало то, что постепенно численно увеличивался институт мировых судей, рассмотрению которых подлежали мелкие дела. По состоянию на тот же август 1913 года в Петербурге насчитывалось 60 мировых участков и 11 добавочных мировых судей.

Криминальная хроника «блистательного Петербурга» столетней давности изобиловала как бытовыми преступлениями, так и леденящими душу кровавыми и страшными злодеяниями. С некоторыми из них читатель сможет познакомиться дальше, читая эту главу…

Исповедь «короля бильярда»

В конце весны 1914 года обывателей и полицию Васильевского острова беспокоили частые квартирные кражи. По всему выходило, что орудует один и тот же злоумышленник: он взламывал долотом замки у входных дверей, проникал в квартиры и похищал вещи. На одной из краж вор едва не попался: сбив с ног дворников, ему удалось скрыться.

Однако полиция уже вышла на след преступника: по сведениям сыщиков, кражи совершал 18-летний дворянин Владимир Барклай де Толли, уже дважды сидевший на скамье подсудимых.

На его счету к этому времени числилось больше двадцати краж.

Кроме того, его знали как «короля игроков» на бильярде всех средних ресторанов и трактиров.

Получив информацию, что взломщик является частым посетителем бильярда в трактире Ручкина на 3-й линии, полиция нагрянула в это заведение и повязала злодея в тот момент, когда он был в самом разгаре игры.

– Довольно! Поиграл, и будет! – крикнул один из полицейских и схватил Барклая. Тот пытался вырваться, но подоспевшие городовые крепко держали вора.

На допросе Барклай де Толли признался во многих кражах, совершенных на Васильевском острове, а также сообщил, что его предком являлся брат знаменитого полководца времен Отечественной войны 1812 года.

Когда взломщик со стажем поведал историю своей жизни, неприязнь к нему сменилась сочувствием и сожалением к талантливому, но слабохарактерному молодому человеку, скатившемуся на «дно».

«Я учился в частном реальном училище, – рассказал потомок полководца. – Говорили, что у меня есть способности. На мою беду я встретился с женщиной, которой увлекся. Она требовала у меня денег и подарков. Крупных сумм у меня не было, и я совершил первую кражу. За ней последовала вторая, а затем я опустился на „дно“. Познакомился с подонками общества, стал бывать в притонах, сошелся с ворами и начал с ними совершать набеги на квартиры. Иногда я приходил к памятнику моему предку у Казанского собора и задавал себе вопрос: почему я не таков, как он? В такие мгновения я мечтал исправиться. Но проходили дни, и мечты оставались мечтами…»

Кража в Публичной библиотеке