Замогильные записки Пикквикского клуба

Посл этой маленькой прелюдіи друзья серьезно занялись разсмотрніемъ многосложныхъ счетовъ и росписокъ, по которымъ м-ръ Пикквикъ съ великимъ удовольствіемъ заплатилъ своему адвокату значительную сумму денегъ въ вознагражденіе за его хлопоты и безкорыстные труды.

И лишь только они кончили этотъ счетъ, какъ за дверью раздался поразительно сильный стукъ, не умолкавшій ни на одно мгновеніе, какъ будто кто-то ршился раздробить и молотокъ, и дверную скобку.

— Что это такое? — воскликнулъ Перкеръ, быстро приподнимаясь съ мста.

— Стучатся въ дверь, я полагаю, — сказалъ м-ръ Пикквикъ, какъ будто еще могло быть какое-нибудь сомнніе въ дйствительности этого стука.

Неугомонный стукъ возрасталъ съ изумительною силой.

— Ахъ, Боже мой! — сказалъ Перкеръ, позвонивъ въ колокольчикъ: — это въ состояніи встревожить весь домъ, — Лоутонъ, разв вы не слышите?

— Сейчасъ выйду, — отвчалъ письмоводитель.

Стукъ между тмъ превратился въ оглушительный бой, отъ котораго наконецъ дверь зашаталась и задребезжали стекла.

— Это ужасно! — сказалъ м-ръ Пикквикъ, затыкая уши.

— Торопитесь, Лоутонъ, Бога ради! — закричалъ Перкерь.

М-ръ Лоутонъ, умывавшій этимъ временемъ свои руки за темной перегородкой, бросился къ дверямъ, отворилъ ихъ и сдлался очевидцемъ явленія, которое нужно будетъ описать въ слдующей глав.

Глава LIII. Объясненіе необыкновеннаго стука въ дверь и описаніе многихъ интересныхъ предметовъ, имющихъ, между прочимъ, отношеніе къ м-ру Снодграсу и одной молодой леди

Предметомъ, представившимся глазамъ изумленнаго письмоводителя, былъ парень, необыкновенно жирный и толстый, въ простомъ служительскомъ костюм. Онъ стоялъ на половик, и глаза его смыкались какъ будто отъ непреодолимаго влеченія ко сну. Такого жирнаго парня Лоутонъ не видалъ во всю свою жизнь. Впрочемъ, во всхъ чертахъ его лица господствовало удивительное спокойствіе, и бшеный стукъ, имъ произведенный, не объяснялся ршительно ничмъ.

— Чего вамъ надобно? — спросилъ письмоводитель.

Необыкновенный парень не произнесъ въ отвтъ ни одного слова; онъ дико моргнулъ глазами, и какой-то странный храпъ вырвался изъ его груди.

— Откуда вы, любезный? — спросилъ Лоутонъ.

Парень не сдлалъ никакого знака. Онъ дышалъ очень тяжело; но во всхъ другихъ отношеніяхъ оставался неподвижнымъ.

Письмоводитель повторилъ вопросъ въ другой, третій, четвертый разъ и, не получивъ никакого отвта, уже хотлъ затворить дверь, какъ вдругъ парень широко открылъ свои глаза, моргнулъ нсколько разъ, чихнулъ однажды и поднялъ свою руку, какъ будто для возобновленія взбалмошнаго стука. Убдившись, однакожъ, что дверь передъ нимъ отворена на об половинки, онъ осмотрлся вокругъ себя съ величайшимъ изумленіемъ и, наконецъ, вперилъ глаза въ лицо м-ра Лоутона.

— Чего вы стучали здсь, какъ сумасшедшій? — спросилъ письмоводитель сердитымъ тономъ.

— Мой господинъ приказалъ мн не выпускать изъ рукъ молотка до тхъ поръ, пока не отворятъ.

— Зачмъ это?

— Онъ боится, какъ бы я не заснулъ здсь передъ дверью.

— Вотъ что! Съ какимъ же порученіемъ васъ прислали?

— Онъ тамъ внизу.

— Кто внизу?

— A господинъ. онъ желаетъ знать, дома-ли вы, сэръ.

М-ръ Лоутонъ выглянулъ на улицу изъ окна коридора.

У воротъ стояла открытая коляска, и въ коляск былъ какой-то пожилой джентльменъ, бросавшій вокругъ себя безпокойные взоры. Лоутонъ махнулъ ему рукой, и при этомъ сигнал пожилой джентльменъ немедленно выскочилъ изъ коляски.

— Это, что ли, вашъ господинъ? — спросилъ Лоутонъ.

Жирный дтина поклонился.

Дальнйшіе разспросы были прерваны появленіемъ старика Уардля, который, взбжавъ на лстницу, пошелъ, въ сопровожденіи Лоутона, въ комнату м-ра Перкера.

— Пикквикъ! — воскликнулъ пожилой джентльменъ. — Тебя-ли я вижу, дружище? A я услышалъ только третьяго дня, что тебя законопатили въ тюрьму, любезный другъ. Долго ты просидлъ тамъ?

— Слишкомъ три мсяца, — сказалъ м-ръ Пикквикъ.

— Зачмъ вы посадили его Перкеръ?

— Самъ заслъ, почтеннйшій, — отвчалъ Перкеръ, съ улыбкой, нюхая табакъ. — Я ничего не могъ сдлать: отъ рукъ отбился. Вы знаете, какъ онъ упрямъ.

— Знаю, да, разумется, знаю, отвчалъ пожилой джентльменъ. — Ну, я все-таки радъ, что вижу его. Теперь ужъ мы не выпустимъ его изъ виду,

Съ этими словами старикъ Уардль еще разъ пожалъ руку м-ру Пикквику и слъ въ кресла, при чемъ, его красное, добродушное лицо засіяло самой дружеской улыбкой.

— Ну, такъ оно вотъ что, — сказалъ Уардль, — позвольте-ка вашего табаку, Перкеръ. — Должно быть, ужъ такія времена, что ли… просто изъ рукъ вонъ.

— Какія времена? — спросилъ м-ръ Пикквикъ.

— A ничего. Такія, вроятно, какъ и всегда. Двчонки вс перебсились: вотъ что, любезнйшій. Новаго тутъ, конечно, ничего нтъ; a все-таки это сущая правда.

— Неужели вы и въ Лондонъ пріхали за тмъ, чтобы возвстить намъ эту новость? — спросилъ Перкеръ.

— A какъ бы вы думали? Именно за тмъ, — отвчалъ Уардль. — Что Арабелла?