Замогильные записки Пикквикского клуба

— Да, мы приняли въ разсчетъ, что эта двушка не вдова, — подтвердилъ улыбаясь м-ръ Пикквикъ. — Васъ можетъ въ этомъ случа стснить одно только то обстоятельство, что вы находитесь y меня въ услуженіи, Самуэль; но я охотно готовъ отпустить васъ мой другъ, a чтобы выразить вамъ мою благодарность за вашу изумительную преданность ко мн и другія ваши прекрасныя качества, мн пріятно будетъ содйствовать вашей женитьб на этой молодой двиц и доставить вамъ обоимъ средства къ безбдному существованію съ вашей будущей семьей. Да, Самуэль, я съ радостью готовъ устроить вашу судьбу, — заключилъ м-ръ Пикквикъ голосомъ, немного дрожащимъ отъ внутренняго волненія.

Послдовало на короткое время глубочайшее молчаніе. Наконецъ Самуэль, собравшись съ духомъ, отвчалъ голосомъ ршительнымъ и твердымъ.

— Премного вамъ обязанъ, сэръ, за ваше милостивое вниманіе къ моимъ чувствамъ, но я долженъ сказать, что этого не можетъ быть.

— Какъ не можетъ быть! — воскликнулъ озадаченный м-ръ Пикквикъ.

— Въ ум-ли ты, Самми? — вскричалъ м-ръ Уэллеръ.

— Я говорю, что этого не можетъ быть, — повторилъ Самуэль, нисколько не смущенный этими восклицаніями. — Вы-то что станете длать, сэръ, если не будетъ меня при вашей особ? Что изъ васъ выйдетъ?

— Обо мн не безпокойтесь, мой другъ, — отвчалъ м-ръ Пикквикъ. — Обстоятельства, въ которыя теперь поставлены мои друзья, должны совершенно измнить мой образъ жизни. Къ тому же становлюсь я старъ: мн нуженъ отдыхъ и покой. Странствованія мои кончились, Самуэль.

— Ужъ не вамъ бы говорить это, сэръ, и не мн бы слушать, — возразилъ Самуэль. — Какъ вы можете сказать заране, что все уже кончилось на вашей ученой дорог? Нтъ, сэръ, вы слишкомъ умны для этого: въ одной вашей голов достанетъ мозгу по крайней мр на двадцать пять человкъ. Оттого-то и бываетъ, что y васъ иной разъ на дню семь пятницъ: сегодня въ Лондон, a завтра — какая-нибудь ученая фантазія, и катайваляй за тридевять земель. Поэтому, сэръ, нечего тутъ вздоръ-то городить. Я остаюсь при васъ, сэръ.

— Дльно, Самми, дльно, другъ мой, — сказалъ м-ръ Уэллеръ одобрительнымъ тономъ.

— Но я говорю, Самуэль, посл продолжительнаго размышленія и вполн увренъ, что сдержу свое слово, — возразилъ м-ръ Пикквикъ, качая головой. — Новыя сцены и явленія измняютъ мой образъ жизни, и еще разъ: странствованія мои окончены навсегда.

— Очень хорошо. Въ такомъ случа тмъ нужне вамъ держать при себ человка, который бы зналъ вс ваши привычки и умлъ ходить за вами. Если, примромъ сказать, есть y васъ на примт другой слуга, боле меня опытный и образованный — возьмите его, Богъ съ вами; но съ жалованьемъ или безъ жалованья, съ квартирой или безъ квартиры, съ хлбомъ или безъ хлба, Самуэль Уэллеръ, взятый вами изъ гостиницы въ Боро, останется при васъ, что бы изъ этого не вышло. Этого моего намренія ничто въ свт ни измнитъ.

Къ концу этой деклараціи, произнесенной съ великимъ достоинствомъ и эффектомъ, Уэллеръ старшій быстро вскочилъ съ своего мста и, забывая всякія приличія времени и мста, заключилъ своего сына въ могучихъ объятіяхъ и громогласно произнесъ троекратно: "Ура!"

— Любезный другъ, — сказалъ м-ръ Пикквикъ, когда старикъ, наконецъ, угомонился и снова слъна свое мсто, — вы обязаны также обратить вниманіе на положеніе этой молодой двицы.

— Объ этомъ ужъ вы не безпокойтесь, сэръ, — отвчалъ Самуэль, — я объяснился съ этой двушкой и подробно разсказалъ ей, что, какъ и почему. Она согласна ждать, пока придетъ время, и я увренъ, что будетъ ждать. A если нтъ, такъ и все покончено между нами: такой двицы мн не надобно и даромъ. Я все сказалъ, сэръ. Больше не стоитъ объ этомъ распространяться.

Кто могъ противостоять такой ршимости молодого человка? Конечно, не Пикквикъ. Онъ гордился въ эту минуту безкорыстной преданностью своего скромнаго друга и считалъ себя счастливйшимъ существомъ во вселенной.

Между тмъ, какъ эта бесда происходила въ комнат м-ра Пикквика, въ нижнюю галлерею "Коршуна и Джорджа" пришелъ какой-то старичокъ въ скромномъ фрак табачнаго цвта, сопровождаемый привратникомъ, который несъ за нимъ небольшой чемоданъ. Приказавъ отнести его въ нанятый нумеръ, старичокъ спросилъ слугу, не здсь-ли квартируетъ одна особа, по имени м-съ Винкель? Отвтъ былъ утвердитеьбный.

— Она одна теперь? — спросилъ старичокъ.

— Кажется, что одна, сэръ, — отвчалъ трактирный слуга. — Я могу позвать ея горничную, если угодно вашей милости.

— Не нужно. Покажите мн ея комнату. Я хочу войти безъ доклада.

— Какъ же это, сэръ…

— Глухи вы, что ли?

— Нтъ, сэръ.

— Ну, такъ длайте, что я вамъ говорю. Слышите вы теперь?

— Слышу, сэръ.

— Очень хорошо. Введите меня въ комнату м-съ Винкель безъ доклада.

Отдавая это приказаніе, старичокъ вложилъ въ руку слуги пять шиллинговъ и устремилъ на него пристальный взглядъ.

— Право, сэръ, я не знаю, какъ это… оно вдь того… не водится.

— Очень хорошо, безъ отговорокъ, — запальчиво сказалъ старый джентльменъ, — нечего терять времени по пустякамъ.

Слуга разсянно положилъ пять шиллинговъ въ карманъ и, не длая больше никакихъ возраженій, пошелъ на верхъ.

— Это, что ли, ея комната?

— Да, сэръ.