Замогильные записки Пикквикского клуба

— Ну, такъ можете теперь уйти.

Слуга пошелъ назадъ, недоумвая, кто бы такой могъ быть этотъ старый джентльменъ и чего ему надо. Старичокъ между тмъ постучался въ дверь.

— Войдите! — сказала Арабелла.

— Гмъ! Хорошенькій голосокъ! — пробормоталъ старый джентльменъ. — Но это еще ничего не значитъ.

Говоря такимъ образомъ, онъ отворилъ дверь и вошелъ. Арабелла, сидвшая за работой, быстро вскочила съ мста при вид незнакомаго джентльмена.

— Не безпокойтесь, сударыня, — сказалъ незнакомецъ, затворяя за собою дверь. — М-съ Винкель, если не ошибаюсь?

Арабелла поклонилась.

— М-съ Натаніэль Виикель, супруга молодого человка, y котораго старикъ-отецъ живетъ въ Бирмингэм: такъ или нтъ, сударыня? — продолжалъ незнакомецъ, осматривая Арабеллу съ видимымъ любопытствомъ.

Молодая леди снова наклонила свою миньятурную головку и съ безпокойствомъ осмотрлась вокругъ себя, не зная, позвать-ли ей на помощь, или нтъ.

— Я засталъ васъ врасплохъ, сударыня: не правда ли?

— Я не ожидала никого, сэръ, — отвчала Арабелла, бросая изумленный взоръ на стараго джентльмена.

— Прикажете мн ссть, сударыня?

— Прошу покорно.

— Ну да, я сяду и безъ вашего позволенія, — сказалъ незнакомецъ, вынимая очки изъ футляра и надвая ихъ на носъ.

— Вы меня не знаете, сударыня? — спросилъ старичокъ, осматривая Арабеллу съ такимъ напряженнымъ вниманіемъ, что ей сдлалось очень неловко.

— Нтъ, сэръ.

— Немудрено, очень немудрено: однакожъ имя мое вамъ извстно, сударыня.

— Позвольте узнать, сэръ, съ кмъ имю честь говорить.

— Узнаете, сударыня, сейчасъ же узнаете, — сказалъ незнакомецъ, не отрывая глазъ отъ раскраснвшагося личика молодой леди. — Вы вдь недавно замужемъ, сударыня?

— Недавно, сэръ, — отвчала Арабелла едва слышнымъ голосомъ.

Волненіе молодой леди увеличивалось съ минуты на минуту, и она трепетала всмъ тломъ, хотя сама не знала, почему.

— И вы, если не ошибаюсь, не сочли нужнымъ уполномочить своего жениха посовтоваться напередъ съ его отцомъ, отъ котораго онъ совершенно зависитъ?

Арабелла приставила платокъ къ своимъ глазамъ.

— Вы не постарались даже узнать, что станетъ думать бдный старикъ по поводу самовольной женитьбы своего сына: не такъ ли, сударыня?

— Ваша правда, сэръ.

— Конечно, правда. И вы не принесли съ собою приданаго, которое бы могло обезпечить существованіе вашего мужа въ случа, если раздраженный отецъ лишитъ его наслдства: и это вдь правда?

Арабелла заплакала.

— И вотъ что эти двочки и мальчики называютъ безкорыстной страстью, пока сами не обзаведутся дтьми! Охъ, вы, легкомысленный народъ!

Слезы Арабеллы потекли быстрымъ потокомъ, и она, въ трогательныхъ выраженіяхъ, начала извиняться, ссылаясь на свою молодость и неопытность. Что длать? Она полюбила Натаніэля страстно; посовтоваться ей было не съ кмъ; она круглая сирота, безъ матери и отца, и проч.

— Нехорошо, очень нехорошо, — сказалъ старый джентльменъ смягченнымъ тономъ. — Оба вы поступили легкомысленно, втрено, какъ глупыя дти.

— Я одна во всемъ виновата, одна, сэръ! — отвчала Арабелла, заливаясь горькими слезами.

— Вздоръ, вздоръ! — возразилъ старый джентльменъ. — Не ваша вина, что онъ влюбился въ васъ, сударыня. Онъ одинъ виноватъ, хотя и то правда… какъ же ему было не влюбиться? — заключилъ старичокъ, бросивъ лукавый взглядъ на молодую леди.

Этотъ комплиментъ вызвалъ невольную улыбку на заплаканное личико м-съ Арабеллы.

— Гд вашъ мужъ, сударыня?

— Я ожидаю его съ минуты на минуту, сэръ. Я уговорила его погулять сегодня поутру. Натаніэль очень разстроенъ, сэръ.

— Отчего?

— Оттого, что до сихъ поръ нтъ никакихъ встей отъ его отца. Это его убиваетъ.

— Подломъ ему, подломъ!

— Онъ слишкомъ наказанъ, сэръ, и я глубоко чувствую, что бдный мужъ страдаетъ изъ-за меня. Я одна была причиною, что онъ доведенъ теперь до этого несчастнаго состоянія.

— Подломъ вамъ обоимъ! Очень радъ это слышать.

Едва вырвались эти слова изъ устъ стараго джентльмена, какъ на лстниц послышались шаги, которые, казалось, онъ и Арабелла угадали въ одну и ту же минуту. Старичокъ поблднлъ и сдлалъ надъ собой величайшее усиліе, притворился спокойнымъ и холоднымъ, когда м-ръ Винкель вошелъ въ комнату.

— Батюшка! — вскричалъ м-ръ Винкель, съ изумленіемъ отступая назадъ.

— Да, сэръ, я вашъ отецъ. Посмотримъ теперь что вы скажете въ свою защиту?

М-ръ Винкель молчалъ.

— Что? Вамъ стыдно за самого себя: такъ-ли сэръ.

М-ръ Винкель продолжалъ хранить упорное молчаніе.

— Стыдно вамъ или не стыдно, сэръ?

— Нтъ, сэръ, — отвчалъ м-оъ Винкель, взявъ Арабеллу за руку, — я не стыжусь ни за себя, ни за свою жену.

— Честное слово?

— Могу васъ уврить. Мн очень больно и прискорбно, если мой поступокъ лишилъ меня родительской любви; но я скажу и буду говорить всегда, что не имю никакихъ причинъ стыдиться за свою жену, и вамъ отнюдь не стыдно признать въ ней свою дочь.

— Право? Ну, давай руку, Натаніэль, — сказалъ старый джентльменъ измнившимся голосомъ. — Поцлуй меня, душенька: ты прекрасная дочь!