Замогильные записки Пикквикского клуба

— И я могу получить для себя особую комнату? — спросилъ м-ръ Пикквикъ.

— Еще бы! Да вы заикнитесь только, и не дальше, какъ черезъ полчаса будетъ y васъ просто джентльменскій апартаментъ съ мебелью и декораціями, — отвѣчалъ докторъ кувыркательной профессіи.

И затѣмъ, къ общему удовольствію, послѣдовала разлука. М-ръ Пикквикъ еще разъ спустился въ тюремную контору, a три однокашника отправились въ буфетъ прокутить пять шиллинговъ, занятыхъ y него почтеннымъ докторомъ нарочно для этой цѣли.

— Я напередъ зналъ, что дойдетъ до этого, — сказалъ м-ръ Рокеръ съ умилительной улыбкой, когда м-ръ Пикквикъ объяснилъ ему причину своего вторичнаго прихода. — Не говорилъ-ли я вамъ, Недди?

Философическій владѣлецъ универсальнаго перочиннаго ножа промычалъ утвердительный отвѣтъ.

— Я зналъ, что вы потребуете для себя особой комнаты, — сказалъ м-ръ Рокеръ. — Вѣдь вамъ понадобится, конечно, и мебель?

— Безъ всякаго сомнѣнія, — отвѣчалъ м-ръ Пикквикъ.

— Ну, въ такомъ случаѣ вы можете взять ее y меня напрокатъ: это ужъ здѣсь такъ заведено.

— Съ большимъ удовольствіемъ.

— Имѣется для васъ въ виду превосходная комната во второмъ этажѣ, весьма недалеко отъ общей залы, — продолжалъ м-ръ Рокеръ. — Она принадлежитъ арестанту изъ высшаго апелляціоннаго суда; но онъ можетъ вамъ уступить ее за одинъ фунтъ въ недѣлю. Надѣюсь, это для васъ недорого?

— Недорого, — сказалъ м-ръ Пикквикъ.

— Въ такомъ случаѣ, пожалуйте со мной, — сказалъ Рокеръ, надѣвая шляпу съ великою поспѣшностью: — мы уладимъ это дѣло минутъ въ пять, никакъ не больше. Ахъ, почему бы вамъ съ самаго начала не сказать объ этомъ, м-ръ Пикквикъ?

Дѣло, какъ предсказалъ тюремщикъ, устроилось съ необыкновенною скоростью. Арестантъ изъ высшаго апелляціоннаго суда, получившій право отдавать свою комнату внаймы, прозябалъ здѣсь съ незапамятныхъ временъ, такъ что уже давно потерялъ и родственниковъ, и друзей, и домъ, и богатство, и счастье. Обезпокоиваемый по временамъ весьма непріятнымъ недостаткомъ въ насущномъ кускѣ хлѣба, онъ съ жадностью выслушалъ предложеніе м-ра Пикквика и охотно согласился уступить ему свою комнату за двадцать шиллинговъ въ недѣлю. Съ этой суммой ему легко было попасть за дешевую цѣну въ артель къ одному или двумъ однокашникамъ въ какой-нибудь каморкѣ.

Въ продолженіе этого торга м-ръ Пикквикъ осматривалъ фигуру незнакомца съ болѣзненнымъ участіемъ. Это былъ высокій, худощавый, тупообразный человѣкъ въ старомъ изношенномъ сюртукѣ и штиблетахъ, съ провалившимися щеками и безпокойными, блуждающими глазами. Губы его были безкровны, кости тонки и остры. Было ясно, что желѣзные зубы заточенія и всѣхъ возможныхъ лишеній пилили его лѣтъ двадцать сряду.

— Гдѣ же вы сами будете жить, сэръ? — спросилъ м-ръ Пикквикъ, положивъ деньги за первую недѣлю на шатающійся столъ.

Незнакомецъ взялъ ихъ дрожащею рукой и отвѣчалъ, что онъ еще самъ не знаетъ. Онъ пойдетъ напередъ и посмотритъ, куда ему можно будетъ передвинуть свою койку.

— Мнѣ кажется, сэръ, — сказалъ м-ръ Пикквикъ, протягивая къ нему свою руку съ чувствомъ искренняго соболѣзнованія, — мнѣ кажется, сэръ, вы принуждены будете жить въ какомъ-нибудь шумномъ и тѣсномъ мѣстѣ.

— Очень можетъ статься.

— Ну, такъ я покорнѣйше прошу васъ располагать этою комнатою, какъ своею собственною, когда вамъ нуженъ будетъ покой, или когда кто-нибудь изъ вашихъ друзей придетъ навѣстить васъ.

— Друзей?? Друзья придутъ навѣстить меня?! — перебилъ незнакомецъ удушливымъ голосомъ, производившимъ какое-то странное дребезжаніе въ его горлѣ. — Да если бы лежалъ я на днѣ глубокаго рва или въ грязной и зловонной ямѣ, запаянный и забитый желѣзными гвоздями въ своемъ свинцовомъ гробу, — и тогда свѣтъ не могъ бы забыть меня въ такой мѣрѣ, какъ забытъ я теперь. Я мертвецъ — мертвецъ для общества, и нѣтъ между людьми живой души, которая позаботилась бы о существованіи узника, осужденнаго нашимъ закономъ. Меня придутъ навѣстить друзья? Меня? Великій Боже! Былъ я свѣжъ и молодъ, когда нога моя впервые переступила черезъ, порогъ этой тюрьмы, — и вотъ сталъ я старикомъ, согбеннымъ подъ тяжестью лѣтъ и скорби: человѣческая рука не закроетъ моихъ глазъ, когда я умру, и никто даже не скажетъ: "нѣтъ его, наконецъ, и — слава Богу!"

Неестественное возбужденіе чувства, распространившее необыкновенный свѣтъ на лицѣ этого человѣка, когда онъ говорилъ, тотчасъ же исчезло послѣ заключенія этой рѣчи. Онъ судорожно сжалъ обѣ руки и, пошатываясь съ боку на бокъ, поковылялъ изъ комнаты.

— На него-таки находитъ по временамъ, — сказалъ м-ръ Рокеръ, улыбаясь, — всѣ они иной разъ бываютъ очень похожи на слоновъ, и если что-нибудь расшевелитъ ихъ невзначай, тогда, что называется, пиши пропало.

Сообщивъ это филантропическое замѣчаніе, м-ръ Рокеръ вступилъ въ дальнѣйшіе переговоры, и слѣдствіемъ ихъ было то, что въ комнатѣ м-ра Пикквика появились въ короткое время: коверъ, шесть стульевъ, столъ, софа, складная кровать, чайникъ и другія мелкія принадлежности, необходимыя въ житейскомъ быту. За весь этотъ комфортъ м-ръ Пикквикъ условился платить двадцать семь шиллинговъ съ половиною въ недѣлю.