Занимательная история Церкви

Среди отцов собора были и такие, кто по личным качествам или недостатку образования не могли уяснить все тонкости сложного догмата и пытались так или иначе упростить дело. Один из них, Феодор Мелитинский, предлагал не обсуждать вопрос о двух волях и оставить его как есть, нерешенным, не осуждая и не порицая тех, кто придерживался противоположных точек зрения. Это предложение были отвергнуто, а высказавший его епископ предан анафеме.

Более ярким оказалось выступление некоего Полихрония, монаха и священника, который защищал монофелитсво, опираясь на бывшее ему видение: некие светлые и грозные мужи призвали его стоять за старую веру и отвергать выдуманные новшества, то есть дифелитство. Вызванный на собор, Полихроний подтвердил, что в час дня, «под палящим солнцем», к нему явился ослепительный блистающий муж и грозно заявил, что всякий, не исповедующий единой воли, не может быть христианином. В доказательство Полихроний предложил совершить чудо — положить свое исповедание веры на труп и воскресить умершего. Собор дал разрешение на публичное совершение чуда. В большой внутренний двор, расположенный в банях Зевксиппа, принесли погребальные носилки с телом умершего; Полихроний, окруженный огромной толпой, положил свой свиток с исповеданием веры на мертвеца и стал что-то шептать ему на ухо. Время шло, но ничего чудесного не происходило. Наконец, несколько часов спустя Полихроний признал, что не может воскресить мертвого, и возбужденный народ закричал: «Анафема новому Симону-магу!» Несмотря на неудачу с воскрешением, Полихроний отказался отречься от монофелитства, поэтому был лишен сана и предан анафеме.

После чудотворца-неудачника появилась еще одна упрямая личность со своей «правдой» — пресвитер Константин из Апамеи. Он сам пришел на собор, чтобы заявить о своей вере. Заключалась она в том, что Иисус имел не волю, а «свойства». После долгих уточняющих расспросов выяснилось, что Христос, по мнению Константина, имел волю только от рождения до распятия, но это была не воля, а свойство; после же воскресения Иисус совлек с себя земную плоть и кровь, а заодно и волю. Когда ему объяснили, что это ересь, Константин наотрез отказался принять постановления собора и был подвергнут анафеме.

Собор принял итоговый документ — орос, в котором о Христе было сказано: «В Нем и две естественные воли или два хотения, и два естественных действия нераздельно, неизменно, неразлучно, неслиянно». Император выпустил соответствующий эдикт, в котором решения собора превращались в государственный закон.

Шестой собор считается образцовым по царившей на его заседаниях спокойной и здравой атмосфере, исчерпывающей полноте аргументации противоборствующих сторон и полному отсутствию давления со стороны государства. Упрекнуть его можно разве что в том, что на нем, как и на всех остальных соборах, не было сказано ни слова об ответственности императоров, чаще всего бывших главными виновниками и проводниками ереси. За все отвечали патриархи и епископы, светская же власть оказывалась неподсудной. Другой момент, связанный с той же причиной, заключался в отсутствии каких-либо упоминаний о Максиме Исповеднике и папе Мартине, мученически пострадавших за чистоту православной веры. Официально считалось, что они осуждены как политические преступники, а Церковь не смела подвергать сомнению имперский суд. Здесь работала внутренняя самоцензура, хорошо понимавшая, что дозволено и что не дозволено в христианском государстве.

Второй Юстиниан и Пятошестой собор

Византийский трон один за другим занимали новые правители. Чаще всего это были популярные военачальники из разных частей империи, которые, подняв бунт, шли с армией к Константинополю и захватывали власть. Они менялись с интервалом в три-четыре года, убивая своих предшественников или ограничиваясь ссылкой и отрубая им носы. Изувеченный человек по византийским законам не мог быть императором, поэтому отсутствие носа стало отличительной чертой тогдашних императоров и членов их семей. Констант Второй отрубил нос своему брату Ираклиону, Константин Погонат — двум младшим братьям Тиверию и Ираклию, Леонтий — Юстиниану Второму, Тиверий — Леонтию. Кроме носов, принято было также отрубать уши, языки и руки и выкалывать глаза. Все эти дикости не мешали византийцам считать себя просвещенными людьми и наследниками великой греческой культуры.