Занимательная история Церкви

Преемником папы Теодора стал Мартин, избранный в Риме без согласия императора. Мартин собрал Латеранский собор, на котором западная церковь отвергла эдикт Константа и предала анафеме монофелитство. Однако положение Мартина было очень шатким, поскольку в это время христианский запад сильно зависел от Византии. К тому же, у императора был хороший повод преследовать Мартина: тот дружил с Олимпием, бывшим легатом Константа, который составил против басилевса заговор и отпал от Константинополя.

Император прислал в Рим нового легата, Каллиопа, и тот провел обыск в доме Мартина в поисках компрометирующих улик. Мартин сбежал из дома в Латеранский собор и поселился в нем, поставив свою постель прямо у престола. Однако его это не спасло: в ту же ночь Каллиоп явился в храм и арестовал Мартина. Папу немедленно отправили морем в Константинополь и заключили в тюрьму.

Мартин предстал перед судом по обвинению в измене. Он был болен и с трудом держался на ногах, но его заставили отвечать стоя. Перед приговором император потребовал сорвать с него священнические одежды и выставить на поругание толпе. Признанный виновным, Мартин был сослан в Херсонес (Крым) и вскоре умер. Последние месяцы его жизни были сплошным мучением. «Я удивлялся и удивляюсь безучастию моих друзей и родни, — жаловался он в письме. — Они забыли о моем несчастии. Кажется, не хотят даже знать, существую ли я еще не свете или нет». В Риме, не дождавшись смерти и даже осуждения Мартина, избрали нового папу.

Вслед за этим был арестован и Максим. Его тоже пытались подвести под «политическую статью»: якобы он способствовал захвату Египта арабами и, вообще, больше любил латинян, чем греков. Первое обвинение Максим назвал клеветой, на второе ответил, что если и любит латинян, то за православие. Тогда его обвинили в том, что он анафемствовал императора; Максим возразил, что предал анафеме только его типос, но это документ церковный, а не светский, и не имеет отношения к государственной власти. Наконец, Максима попытались обвинить в симпатии к Оригену; в ответ он произнес на него анафему.

После долгих допросов и мытарств Максима попытались склонить к принятию новой, только что сочиненной унии. На этот раз в документе утверждалось, что у Христа было три воли: одна ипостасная (личная) и две естественных (природных); то же самое говорилось и о действиях. В этот момент монофелиство было признано всеми христианскими кафедрами, даже римской, которая в лице легатов согласилась на компромиссный вариант с тремя волями. Максиму указывали на то, что он противопоставляет себя всей Церкви и тем самым ведет себя как еретик, но и этот аргумент его не убедил: он отказался подписать унию.

Созванный в Константинополе собор предал анафеме его, Мартина и покойного Софрония Иерусалимского. Максиму и двум его ученикам отрезали языки и правые руки. Максим был сослан в грузинский Лазик, где умер 13 августа 662 года.

Читайте в ПРИЛОЖЕНИИ: Диспут Максима с Пирром

Погонат

Несмотря на гонения на дифелитов, между Римом и Константинополем наметилось политическое примирение. Констант даже подумывал о том, чтобы перенести столицу в Рим. Однако в самом Константинополе начались неурядицы: императору припомнили все его прежние жестокости и бесчисленные казни, после которых, по словам современника, в стране не осталось ни одного достойного мужа. Когда Констант казнил за измену собственного брата Феодосия, народ стал называть его Каином. Императору начал всюду видеться брат, приходивший к нему с чашей, наполненной собственной кровью. Окруженный всеобщей ненавистью, Констант решил бежать в Рим, а оттуда на Сицилию, где шесть лет спустя его убили заговорщики. Произошло это в бане, когда император намыливал голову: кто-то из слуг подошел к нему сзади и ударил по голове шайкой. Констант потерял сознание, упал в воду и захлебнулся.

Стоявший во главе заговора Мизий объявил себя императором и призвал на помощь арабов. Но сын Константа Константин Четвертый, которому было всего 16 лет, отправился с флотом в Сиракузы, казнил Мизия и подавил мятеж. Уехав безусым юнцом, в Константинополь он вернулся уже обросшим бородой мужчиной, за что его прозвали Погонатом (Бородатым).