Занимательная история Церкви

Во время иконоборческих гонений Феодор Студит написал несколько писем римскому папе Льву Третьему, прося вмешаться и спасти православную веру: «Мы, смиренные, взываем к тебе: услышь, великая глава, и внемли тому, что устроил сатана». По письмам видно, что Феодор очень близко стоял к мнению о первенстве римской кафедры. Римского папу он называл «первопрестольным, главнейшим между патриархами, божественной главой всех глав». «К нему следует обращаться за разрешением сомнительных и спорных вопросов, как делалось издревле и от начала по отеческому преданию, ибо там верховнейшая из Церквей Божиих». «По издревле установившемуся обычаю без его ведома нельзя составлять Собора». Наконец, «от него зависит авторитет Вселенского собора». Это было именно то, на чем настаивали римские папы и из-за чего потом произошел раскол Церквей.

Торжество православия

В 820 году Лев V Армянин был убит в результате переворота. Заговорщики, переодевшись в церковные одежды, ворвались в дворцовый храм во время службы, где император, гордившийся своим басом, с увлечением пел один из ирмосов. Увидев бунтовщиков, царь побежал в алтарь, а когда они бросились вслед за ним, поднял крест и стал молить о пощаде. Мятежники ответили: «Теперь время не пощады, а убийства», — и отрубили ему руку вместе с крестом, а затем и голову. Императором объявили начальника дворцовой стражи Михаила, который в это время сидел в тюрьме по обвинению в измене: его освободили из камеры и посадили на трон прямо в кандалах.

Убийство Льва Армянина вызвало одобрение сторонников иконопочитания. Феодор Студит написал, что Господь истребил «новоявленного и великого дракона, опустошавшего великую часть вселенной, змия коварного и шипевшего богохульством, мерзость запустения, сосуд гнева». И только низложенный патриарх Никифор с грустью заметил: «Государство римское потеряло хотя нечестивого, но великого защитника».

Новый император Михаил Травль (по-гречески «заика») отказался обсуждать вопрос об иконопочитании. По его мнению, было «совершенно безразлично, почитать или не почитать иконы». Он ограничился тем, что возвратил из ссылки пострадавших монахов и епископов и обещал не преследовать их за веру. В ответ на настойчивые просьбы православных объявить почитание икон он заявил, что не собирается ни вводить новые догматы веры, ни изменять уже существующие. «Пусть каждый поступает, как ему угодно, не боясь никаких неприятностей и лишений. А мы в каком положении застали Церковь, в таком и оставим ее».

Религиозная терпимость Михаила, почти невероятная в то время, спасла его во время восстания Фомы Славянина. Этот самозванец объявил себя сыном императрицы Ирины и начал гражданскую войну под флагом борьбы за иконопочитание. Он использовал все возможные рычаги, какие могли сыграть ему на руку: расположил к себе монашество, усыновив и сделав своим преемником монаха Анастатия; переманил на свою сторону рабов и крестьян, пообещав им свободу от помещиков; обратился за помощью к зарубежным противникам Византиии. Халиф Харун ар-Рашид помог ему собрать войско из инородцев, ненавидевших греков (славян, армян, грузин, персов), а антиохийский патриарх короновал его как нового императора. Междоусобная война затопила страну кровью, и Константинополь был взят в осаду, которая продолжалась целый год. Но гуманная политика Михаила смягчила нравы и вызвала симпатию обеих противоборствующих сторон, которые в трудный момент оказали ему поддержку. Это был редкий случай, когда бунтарь и демагог, сделавший ставку на агрессивность и фанатизм, проиграл поборнику свободы и веротерпимости.

Феофил