Записки Обыкновенной Говорящей Лошади

Но вот прошло четверть века. Для России это были очень страшные годы. Умер Ленин и воцарился Сталин. И шла кровопролитнейшая война против нацистской Германии. А на «берегах Невы» разыгрывалась трагедия, ужасней которой цивилизованный мир, по-моему, не знал и не знает… Ленинград умирал в диких муках от голода и холода.

И что же? В это самое время уже не юная поэтесса с бантом на голове, а вполне зрелая Лидия Корнеевна выдумывает в… Ташкенте (туда эвакуировали из Москвы и Ленинграда писателей и их семьи) свой, сугубо приватный, мир. Мир, так сказать, «на двоих». Одна из двух – она сама. Вторая – Ахматова. Плюс сугубо второстепенные персонажи. Ахматова рассказывает о том, как она писала стихи. Рассказывает о своих встречах и невстречах, о своих любимых и нелюбимых. Лидия записывает. И тоже рассказывает, как терла (неумело) яблоки для больной Ахматовой и как давала ей (еще здоровой) «котлету на булке», а Ахматова капризничала и, если память мне не изменяет, отталкивала ее руку с «котлетой на булке». А потом Чуковская сделала из всего этого три толстых тома и опубликовала…

И вы опять, наверное, скажете: «Ну что же тут плохого?»

На этот раз я ничего не отвечу. Вам нравится. Мне – нет. На мой вкус, это кощунство.

Но возвращусь к началу заметки. К международникам и к рафинированным интеллигентам. И сформулирую: интеллигенция просто не имеет права жить в выдуманном мире. Обязана жить на не-выдуманной земле, в не-выдуманной действительности.

Мир у нас один на всех – на литераторов и на не литераторов. На все человечество. И он, как ни странно, довольно хрупок. Его надо беречь, беречь общими усилиями. И международники в своих «свитерах» и со своими «микрофонами в руках», вышедшие «из пекла» (здесь я цитирую А. Берзер), должны говорить нам, где «пекло», где очаг болезни и насколько он опасен. И даже сообщать нам свои предположения о том, как надо лечить заболевший мир. Заболевшую землю. А мы с неослабевающим вниманием должны выслушивать их диагноз, их рассуждения и подсказывать им свои «рецепты»… Тогда, может, все-таки пронесет. Авось.

* * *

Понимаю, что моя заметка – голос вопиющего в пустыне. Ни нынешние журналисты-международники не перестанут быть конъюнктурщиками, ни нынешние интеллигенты-либералы не перестанут выдумывать свою особую солнечную систему.

Поющий автобус

Эта относительно дешевая экскурсия из Иерусалима к Мертвому морю была организована Русским домом, или Русским клубом, или Русским обществом. Не помню точно, как это учреждение называлось.

Предназначалась экскурсия не для туристов из России, как мы с мужем, а для бывших российских граждан, которые приехали в Израиль насовсем, на ПМЖ, приехали сравнительно недавно и захотели в первый или не в первый раз посмотреть на сию достопримечательность. Действительно достопримечательность.

Гидом в автобусе была очень не уверенная в себе барышня: показывая ветхозаветные красоты, она пыталась цитировать Библию, чем вызывала недовольство некоторых экскурсантов. Дескать, зачем углубляться в прошлое, надо рассказывать о настоящем. Каковы достижения сельского хозяйства, каковы достижения промышленности в Израиле.

Библия большинство не волновала.

Возвращались мы в Иерусалим уже под вечер. В ноябре на юге темнеет рано и быстро. И тут вдруг автобус остановился. Впереди на шоссе была большая пробка – застряли такие же автобусы, как наш, машины типа рафиков и легковушки. Минут через десять и за нами тоже выстроилась череда автомобилей.

Водитель автобуса и кое-кто из мужчин пошли вперед, чтобы узнать, в чем дело.

А дело было в том, что на шоссе появился какой-то подозрительный предмет, который все называли объектом (объект не то откуда-то выбросили, не то его оставил пробежавший неизвестный). Вызвали армию – ребят в защитной форме с их автоматами – и начали прочесывать местность.

Все двери автобуса открыли. Очаровательный теплый воздух вместо холодного эр кондишн хлынул нам в ноздри. Слева мы видели Иудейские горы, справа был обрыв, а внизу лежал весь в огнях сказочно прекрасный Иерусалим, взбиравшийся по скалам и сбегавший вниз в созданную, казалось, самим богом чашу!

Было до слез красиво. И хотелось сидеть в этом автобусе вечность. Но барышня-гид явно нервничала. Экскурсия была однодневной… Стало быть, люди торопились домой. Припасы и питье подходили к концу. Правда, на обочине продавали за один шекель – центов сорок – что-то вроде грейпфрутов, но больше и вкусней. И название другое.

Однако барышня-гид с каждой минутой чувствовала себя все более неловко, словно была в чем-то виновата.

И вдруг она предложила:

– Давайте споем что-нибудь.

И все запели.

Боже, что они пели. «Дан приказ ему на Запад, ей – в другую сторону, уходили комсомольцы на гражданскую войну». И далее – весь репертуар Иосифа Кобзона. Про наше славное, гордое, прекрасное житье при старых генсеках, про героическое прошлое и светлое будущее. Кто-то попытался спеть народные украинские песни, кто-то вспомнил старые романсы. Но хором пели только советские песни и еще «Синий троллейбус» Окуджавы.