Записки Обыкновенной Говорящей Лошади

Ну а в тот день по приглашению Ольги Зив я вместе с Левой отправилась к ней в гости.

Ольга, как водится, жила в коммуналке. И комната у нее была хоть и довольно большая, но сильно заставленная. Народу там собралось не так уж много. И исключительно мужчины. Из гостей я была одна женщина. Никто, впрочем, на меня внимания не обратил. Все мужчины показались мне поначалу на удивление похожими друг на друга. Примерно одного возраста и, на мой взгляд, все в солидных костюмах и в рубашках без галстука. И все, кроме самой Ольги и Левы Шейдина, курили. Принимала нас Ольга по-модному, а-ля фуршет… Накрыт был кусок большого письменного стола: там стояли закуски, две-три бутылки, рюмки и стопка тарелок.

Несколько освоившись во взрослой компании, я заметила, что среди гостей крутился рыжий, довольно молодой паренек. И что разговор вертелся именно вокруг него и Ольги. Над пареньком остальные гости-мужчины в солидных пиджаках подтрунивали. А он, как мог, огрызался. Однако, в чем была соль насмешек, я так и не догадалась. Слава богу, со мной был Лева Шейдин, который хоть и не казался инородным телом в этой компании, но и в подтрунивании над Рыжим и Ольгой участия не принимал.

Тихонько показав на одного из мужчин в солидном костюме, я шепотом спросила Леву:

– Он кто?

– Бывший муж Ольги, – ответил вполголоса Лева.

– А этот кто?

– Бывший муж Ольги, – сказал Лева.

Выяснилось, что примерно из семи-восьми гостей трое, а может, и четверо были бывшими мужьями Ольги. А молодой рыжий паренек – ее тогдашним мужем…

Ну и, соответственно, общий разговор был на тему «связался черт с младенцем»… Добавлю к этому, что все собравшиеся у Ольги, кроме меня, были ее хорошие и давние друзья.

С точки зрения моей будущей взрослой жизни, протекавшей в те годы, когда Сталин запретил разводы и жених с невестой стали ездить в ЗАГС в черных лимузинах с куклами и воздушными шариками на капоте, Ольга Зив с ее мужьями – предел безнравственности. В той будущей жизни студентки вроде меня в предвкушении фаты, а иногда и церковного венчания, наверняка осудили бы Ольгу и предсказали бы ей, что рыжий паренек бросит ее и уйдет к молодой девушке…

Но все оказалось не так. По слухам, Ольга и рыжий паренек (я так и не узнала его имени) прожили несколько лет душа в душу. А потом, в годы войны, Рыжего забрали на фронт. И он погиб. А Ольга, оплакивая его, застряла в эвакуации. И, как говорили, написала отличную книгу о заводах в глубоком тылу. Но Ольге не послали вызова в Москву, и ее книгу не печатали.

На свое несчастье, Ольга Зив была еврейкой. В пору моих студенческих лет это не имело никакого значения. А в послевоенную пору стало несмываемым пятном. Товарищ Сталин, победив Гитлера, решил, видимо, вывезти из нацистской Германии не только заводы Цейса и инженеров, делавших под руководством Вернера фон Брауна баллистическую ракету Фау-2 (самого Вернера фон Брауна вывезли американцы), но и разработки нацистских лжеученых идей о вредоносности евреев. По воле Сталина народ СССР заразился от гитлеровцев антисемитизмом.

Помог Ольге вернуться в Москву – она в то время, по слухам, тяжело болела – один из самых известных сталинских холуев-журналистов Юрий Жуков.

Насколько я знаю, Ольга Зив так и не стала устраивать свою личную жизнь по-новому. Жила одна и скорбела о рыжем пареньке…

Однако Ольга была не единственной моей знакомой с такой женской судьбой. Я и в дальнейшем встречала немало женщин, которые очень странно строили свою личную жизнь.

Сослуживица по Радиокомитету, к примеру, разошлась с мужем только потому, что он оказался домоседом, а она, наоборот, любила ходить в театры и вообще проводить вечера вне дома. В результате сослуживица оказалась одна с довольно нелюдимым сыном. И притом в весьма стесненных материальных обстоятельствах.

Моя двоюродная тетка захотела иметь ребенка от человека, связь с которым была случайной. Она совершенно сознательно стала матерью-одиночкой.

Обе эти женщины – и моя сослуживица, и моя тетка – были всего лет на десять-пятнадцать старше меня и ненамного моложе героинь первых лет революции.

Самой интересной стала моя встреча с одной, пусть не самой знаменитой, дамой из плеяды тех героинь революции, или революционных валькирий, как их теперь именуют.

Произошла эта встреча в конце 1960-х в Доме творчества Переделкино. Старушка – моя соседка по столу – была одной из сестер Виноградских. Из той же плеяды, что и знаменитая Александра Коллонтай, Лариса Рейснер, Мария Федоровна Андреева и «ближайший друг» семьи Лениных Инесса Арманд, а говоря по-простому, многолетняя любовница Ильича.

Сестры Виноградские в годы Большого террора, как мне рассказывали, были репрессированы. Гнили в ГУЛАГе. Освободил их Хрущев. Тем не менее Хрущева и хрущевскую оттепель соседка, видимо, не жаловала. По ее мнению, ни сам «Кукурузник», ни его некоторые оттепельные послабления не соответствовали духу марксизма-ленинизма…