Читаем Записки Обыкновенной Говорящей Лошади полностью

Софья жила какое-то время в одной квартире с Бениславской – женщиной, которая безответно любила Есенина. И не выдала Есенина чекистам, когда уже опальный поэт посетил Бениславскую. А позже написала книгу воспоминаний о Есенине. В Литературной энциклопедии 1970-х годов о ней говорится только как о детской писательнице… Зато теперь можно вспомнить ее и в связи с Есениным.

Но самое главное, что Полина Виноградская – первая жена Е. А. Преображенского. А Евгений Преображенский был из главных коммунистических вождей в эпоху Ленина и из главных недругов Сталина, якобы троцкист.

О Преображенском очень много сказано в интернете и даже в Малой советской энциклопедии, которая выходила вплоть до 1930 года, пока почти всю ее редакцию не пересажали.

В энциклопедии и в интернете подробно повествуется о дореволюционном прошлом этого «революционера из попов» (Преображенский был сыном протоиерея). О его арестах, ссылках, побегах…

Далее в энциклопедии сообщается, что он примкнул к троцкистам. Был исключен из ВКП(б), а потом раскаялся вместе с Радеком и Смилгой. И был восстановлен в партии.

О дальнейшем крестном пути Преображенского можно узнать только из интернета. Разумеется, никаким троцкистом он не был – просто выступал против политики Сталина как в деревне, так и в городе. Выступал также против создания в партии невыносимого режима, который ведет к выращиванию бездарностей. Удивило меня и то, что Преображенский уже в 1930-х понял: наша внешняя политика, в частности политика Коминтерна, была на руку германским фашистам.

Наконец, в отличие от многих других несогласных со Сталиным, Преображенский создал в России антисталинскую нелегальную организацию, которая была разогнана еще ГПУ. Признаюсь, я впервые слышу о сопротивлении старых коммунистов сталинской политике.

Сталин не решился сделать Преображенского фигурантом одного из своих показательных процессов. В последний раз Преображенский был арестован не то 30 декабря 1936-го, не то 2 января 1937-го и приговорен к расстрелу Военной коллегией Верховного суда СССР. Приговор был сразу же приведен в исполнение.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 16 января 1989 года, то есть в годы горбачевской перестройки, Преображенский был реабилитирован. А 16 мая 1990 года Комитет партийного контроля при ЦК КПСС посмертно восстановил Е. А. Преображенского в рядах КПСС.

Здесь я цитирую интернет. А далее хочу высказать свои предположения: очевидно, делом Преображенского занимался А. Н. Яковлев. Восстановив посмертно Преображенского в партии, партийный контроль отдал дань его мужеству. Ведь этот большевик активно сопротивлялся Сталину.

С Преображенским у меня, как ни странно, связано нечто почти личное…

Я уже писала, что перед тем, как сесть за мемуары, я некоторое время работала в библиотеке ИНИОНа. И там мне попалась в руки «Азбука коммунизма», написанная Бухариным (начало брошюры) и Преображенским (вторая часть брошюры).

«Азбука…» эта запомнилась мне еще с детских времен: она была в доме у моих сугубо беспартийных родителей и, как мне кажется, у их знакомых, тоже беспартийных. А потом, разумеется, исчезла отовсюду. Ибо ее авторы стали «врагами народа». Ну а в конце 1990-х, когда я посещала ИНИОН, нравы были сугубо либеральные… Тогда мы с сотрудницами ИНИОНа даже «Майн кампф» Гитлера на русском языке читали, благо его в Москве продавали чуть ли не на каждом шагу.

Прекрасно помню, что в конце 1990-х меня поразило в этой «Азбуке…» буквально все. Даже то, что «правый» Бухарин писал вместе с «левым» Преображенским. Причем их писания не сильно отличались друг от друга. Именно тогда у меня закралась мысль о том, что деление на «правых» и «левых» было изобретением Кобы. Видимо, ему так проще было расправляться со своими противниками.

Пожалуй, больше всего меня потрясло у Бухарина то, что он всерьез считал необходимым отменить в Советской России… деньги. Мол, придешь на склад и попросишь дать тебе валенки с калошами. Две пары валенок не потребуешь. Они тебе ни к чему. Ведь не просит человек у кондукторши трамвая два билета, если ему нужен один. Второй трамвайный билет и впрямь не нужен, на него никто не позарится.

А вот личный автомобиль кое-кто попросит. Уже в 1920-х некоторые товарищи разъезжали на персональных машинах. А Демьян Бедный имел и личный вагон. И не он один. Как же найти общий эквивалент у валенок с автомобилем?

Преображенский поразил меня такой же отсебятиной в области экономики. И полным отсутствием здравого смысла. Но еще больше тем, что он считал справедливым расправляться с «буржуями» без суда и следствия. Расстреливать их только за то, что они «эксплуататоры».

Интернет подтвердил мои предположения: «Азбука коммунизма» в первые годы советской власти печаталась огромными тиражами. Была переведена на множество языков. Считалась базовым учебником для молодых членов партии и для беспартийной молодежи как в СССР, так и за рубежом.

Вот и пойми, где лево, а где право… Вот и пойми, где большевики, а где… здравый смысл…

Ремарк в интерьере XX века

Перейти на страницу:

Все книги серии Критика и эссеистика

Моя жизнь
Моя жизнь

Марсель Райх-Раницкий (р. 1920) — один из наиболее влиятельных литературных критиков Германии, обозреватель крупнейших газет, ведущий популярных литературных передач на телевидении, автор РјРЅРѕРіРёС… статей и книг о немецкой литературе. Р' воспоминаниях автор, еврей по национальности, рассказывает о своем детстве сначала в Польше, а затем в Германии, о депортации, о Варшавском гетто, где погибли его родители, а ему чудом удалось выжить, об эмиграции из социалистической Польши в Западную Германию и своей карьере литературного критика. Он размышляет о жизни, о еврейском вопросе и немецкой вине, о литературе и театре, о людях, с которыми пришлось общаться. Читатель найдет здесь любопытные штрихи к портретам РјРЅРѕРіРёС… известных немецких писателей (Р".Белль, Р".Грасс, Р

Марсель Райх-Раницкий

Биографии и Мемуары / Документальное
Гнезда русской культуры (кружок и семья)
Гнезда русской культуры (кружок и семья)

Развитие литературы и культуры обычно рассматривается как деятельность отдельных ее представителей – нередко в русле определенного направления, школы, течения, стиля и т. д. Если же заходит речь о «личных» связях, то подразумеваются преимущественно взаимовлияние и преемственность или же, напротив, борьба и полемика. Но существуют и другие, более сложные формы общности. Для России в первой половине XIX века это прежде всего кружок и семья. В рамках этих объединений также важен фактор влияния или полемики, равно как и принадлежность к направлению. Однако не меньшее значение имеют факторы ежедневного личного общения, дружеских и родственных связей, порою интимных, любовных отношений. В книге представлены кружок Н. Станкевича, из которого вышли такие замечательные деятели как В. Белинский, М. Бакунин, В. Красов, И. Клюшников, Т. Грановский, а также такое оригинальное явление как семья Аксаковых, породившая самобытного писателя С.Т. Аксакова, ярких поэтов, критиков и публицистов К. и И. Аксаковых. С ней были связаны многие деятели русской культуры.

Юрий Владимирович Манн

Критика / Документальное
Об Илье Эренбурге (Книги. Люди. Страны)
Об Илье Эренбурге (Книги. Люди. Страны)

В книгу историка русской литературы и политической жизни XX века Бориса Фрезинского вошли работы последних двадцати лет, посвященные жизни и творчеству Ильи Эренбурга (1891–1967) — поэта, прозаика, публициста, мемуариста и общественного деятеля.В первой части речь идет о книгах Эренбурга, об их пути от замысла до издания. Вторую часть «Лица» открывает работа о взаимоотношениях поэта и писателя Ильи Эренбурга с его погибшим в Гражданскую войну кузеном художником Ильей Эренбургом, об их пересечениях и спорах в России и во Франции. Герои других работ этой части — знаменитые русские литераторы: поэты (от В. Брюсова до Б. Слуцкого), прозаик Е. Замятин, ученый-славист Р. Якобсон, критик и диссидент А. Синявский — с ними Илью Эренбурга связывало дружеское общение в разные времена. Третья часть — о жизни Эренбурга в странах любимой им Европы, о его путешествиях и дружбе с европейскими писателями, поэтами, художниками…Все сюжеты книги рассматриваются в контексте политической и литературной жизни России и мира 1910–1960-х годов, основаны на многолетних разысканиях в государственных и частных архивах и вводят в научный оборот большой свод новых документов.

Борис Яковлевич Фрезинский , Борис Фрезинский

Биографии и Мемуары / История / Литературоведение / Политика / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Сталин против «выродков Арбата»
Сталин против «выродков Арбата»

«10 сталинских ударов» – так величали крупнейшие наступательные операции 1944 года, в которых Красная Армия окончательно сломала хребет Вермахту. Но эта сенсационная книга – о других сталинских ударах, проведенных на внутреннем фронте накануне войны: по троцкистской оппозиции и кулачеству, украинским нацистам, прибалтийским «лесным братьям» и среднеазиатским басмачам, по заговорщикам в Красной Армии и органах госбезопасности, по коррупционерам и взяточникам, вредителям и «пацифистам» на содержании у западных спецслужб. Не очисти Вождь страну перед войной от иуд и врагов народа – СССР вряд ли устоял бы в 1941 году. Не будь этих 10 сталинских ударов – не было бы и Великой Победы. Но самый главный, жизненно необходимый удар был нанесен по «детям Арбата» – а вернее сказать, выродкам партноменклатуры, зажравшимся и развращенным отпрыскам «ленинской гвардии», готовым продать Родину за жвачку, джинсы и кока-колу, как это случилось в проклятую «Перестройку». Не обезвредь их Сталин в 1937-м, не выбей он зубы этим щенкам-шакалам, ненавидящим Советскую власть, – «выродки Арбата» угробили бы СССР на полвека раньше!Новая книга ведущего историка спецслужб восстанавливает подлинную историю Большого Террора, раскрывая тайный смысл сталинских репрессий, воздавая должное очистительному 1937 году, ставшему спасением для России.

Александр Север

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное