Записки Обыкновенной Говорящей Лошади

Конечно, Ремарк написал о германской эмиграции. О том, как талантливые немцы, любившие свою страну, вынуждены были становиться изгоями, никому не нужными отщепенцами. И о том, как их предавали западные демократии и бывшие друзья – кто из чисто шкурных интересов (боялись конкуренции), кто из страха перед могущественным соседом – фашистской Германией, – а кто просто по дурости: им казалось, что бежать из страны вынуждены только евреи или открытые противники нацизма, их самих сие никогда не коснется. Как будто при тоталитарном режиме кто-то может быть уверенным в своем будущем, в собственной безопасности.

Затронув тему эмиграции, Ремарк снова не угодил обоим тоталитарным режимам – нацистскому и коммунистическому… До сих пор слово «эмигрант» звучит на так называемом постсоветском пространстве чуть ли не синонимом слова «предатель». Что уж говорить о приверженцах Зюганова, ежели Лидия Чуковская в своей столь знаменитой книге «Записки об Анне Ахматовой» возмущалась тем, что на Западе Ахматову называют «внутренней эмигранткой». А кем она, собственно, была? И напрасно та же Чуковская ставит в заслугу Ахматовой, что она не покинула страну. И писано это после трагической гибели Николая Гумилева и Осипа Мандельштама и после искалеченной судьбы Льва Гумилева. Неужели было бы плохо, если бы Анна Андреевна, подхватив маленького Леву Гумилева, направила бы свои стопы прочь?

И что было бы хорошего, если бы не эмигрировала вовремя семья великого Набокова и не уехал на Запад Бунин? Если бы не бежали из страны много лет спустя Нуриев и Барышников, не покинули бы СССР Бродский и Довлатов?

* * *

Но все это о веке минувшем. Удивительно, что и в XXI столетии к Ремарку масса претензий. Как всегда, он не в чести у высоколобых, у части интеллигенции. Для нее он и сентиментален, и примитивен.

По ее приговору, Ремарк ныне низложен из больших писателей в писателя для простого люда. Раз и навсегда. Но у меня другое мнение… Я как раз ценю Ремарка за старомодность, за сентиментальность и за то, что мужчины у него мужественные, а женщины женственные и красивые. Ремарк не лукавил. Он и сам любил красивых женщин: его женой была Полетт годар, звезда Голливуда, возлюбленной – Марлен Дитрих, самая красивая актриса той эпохи. И пусть герои Ремарка – эмигранты – жили трудно, они даже в самые тяжелые для себя дни любили эту жизнь и пили дешевую яблочную водку, кальвадос, без снисходительной гримасы.

* * *

Вижу, что самого главного о Ремарке я не написала. Не написала, что он ни на минуту, ни на секунду не дал себя обольстить фашизму.

Мне это в биографии Ремарка и так ясно. Подразумевается само собой. Но у нас в стране очень плохо знают историю германского национал-социализма. И уж наверняка забыли, что гитлеризм приняли очень многие из тех, кто числился интеллектуальной элитой мира. Многие видные литераторы, музыканты, философы, артисты, наконец, ученые и в самой Германии, и в Западной Европе впали в эйфорию от «перформанса», показанного Гитлером. Их завораживали и пафосно-грандиозные сооружения в духе Шпеера – гигантский стадион в Нюрнберге, здание Имперской канцелярии в Берлине, павильон на Всемирной выставке в Париже. И небывалые по размаху военные парады, и грандиозные факельные шествия. И блестяще проведенная берлинская Олимпиада 1936 года. А главное, невиданные темпы, с которыми поднималась и вооружалась Германия – страна, разгромленная в войне 1914–1918 годов, поставленная на колени кабальным Версальским договором.

Конечно, и сама судьба благоволила Гитлеру. Закончился мировой экономический кризис, который особенно больно ударил по Германии, и без того обескровленной и обнищавшей. Безработные получили работу. Задымили заводские трубы. И парни из СА и из СС на хороших харчах отъели свои бесстыжие физиономии, набрали вес и набрались нахальства. А миллионы обывателей возмечтали о РЕВАНШЕ.

И получилось, что в то время, когда нацисты принимали позорные «расовые законы», когда в концлагеря бросали коммунистов и социал-демократов, церковных иерархов и гомиков, а также просто инакомыслящих, когда немецкие евреи, обобранные властями, метались в поисках страны, куда можно бежать, хотя бы не получая вида на жительство, обрекая себя на статус беспаспортных бродяг, в рейхе кипела культурная жизнь.

На концертных площадках немецкие оркестры исполняли великую музыку, и дирижировали ими такие дирижеры, как Фуртвенглер или Кароян. В Байрёйте с триумфом проходили Вагнеровские торжества, на театральных подмостках играл несравненный артист Грюндгенс, а в университете читал лекции по философии известный во всем мире Хайдеггер. Ну а Лени Рифеншталь, используя лучшую немецкую технику прославленной киностудии «УФА», снимала свои новаторские фильмы «Триумф воли» и «Олимпия», а в свободное от трудов время бегала вокруг Гитлера, стремясь добиться великой чести – стать любовницей тирана. Впрочем, с ней соревновались многие другие чистопородные немецкие красавицы…