Заповедная Россия. Прогулки по русскому лесу XIX века

Но мы можем так сказать, потому что на большинстве полотен Нестерова Сергий ничего не делает[258]. В этом смысле триптих «Труды преподобного Сергия» 1896 года сильно отличается, так как изображает святого за целым рядом занятий: на центральной панели Сергий находится с одной стороны двуручной пилы, рукава его монашеского одеяния закатаны, одна рука держит пилу, второй он опирается на толстое, с ногу толщиной, бревно – возможно, поваленную ель, вроде тех, которые виднеются на заднем плане. На узкой панели слева мы видим, как святой несет воду, держа на плечах коромысло с двумя ведрами, а за его спиной – знакомая картина лесов и полей; на правой же святой помещен в зимний пейзаж с церковью и двумя высокими елями. Каждая из боковых панелей имеет как прямой, так и переносный, или богословский, смысл: Сергий с коромыслом отсылает к Христу, несущему свой крест, а также указывает на человека, который добывает живую воду для своей общины и народа. Основное же внимание на триптихе привлекает сама фигура Сергия на центральной панели[259]. И зрительно, и по смыслу это сердце произведения: здесь изображен тяжелый физический труд возведения здания там, где была лишь чаща. Пила и свежий сруб наталкивают нас на мысль о переходе от «природы» к «культуре», описываемом на трех панелях, если смотреть слева направо. На левой панели Сергий находится в еще не обжитом пространстве, на правой – в сообществе людей, где струйки из дымоходов обещают тепло и укрытие от холода, а елки по-прежнему свидетельствуют об окружающем природном мире. Пилящий деревья святой демонстрирует нам, как перейти от сотворенного Богом к созданному человеком. Как замечательно сформулировал историк искусства Дурылин, на этой панели с уже немолодым Сергием единственная оставшаяся пустынь – его внутренняя; лицо Сергия омрачено скорбью – потому ли, спрашивает Дурылин, что «нет уже его возлюбленной “матери-пустыни” вокруг него»?[260]

Любопытно то, как на этих картинах изображается физическая работа и как труды Сергия становятся своего рода молитвой. Б. К. Зайцев, эмигрировавший из России романист и критик, видел в Сергии суть русской православной духовности, особенно в том, что касалось его отношения к труду и земле. Для Зайцева святой Франциск является типичной фигурой западной святости: полные «экстаза», его ученики не работали, а только выпрашивали подаяние.

Блаженный из Ассизи не чувствовал под собой земли. Всю недлинную свою жизнь он летел, в светлом экстазе, над землей, но летел «в люди», с проповедью апостольской и Христовой, ближе всех подходя к образу самого Христа. Поэтому и не мог, в сущности, ничего на земле учредить (учредили за него другие). И труд, то трудолюбие, которое есть корень прикрепления, для него не существенны. Напротив, Сергий не был проповедником, ни он, и ни ученики его не странствовали по великорусской Умбрии с пламенною речью и с кружкою для подаяний. Пятьдесят лет он спокойно провел в глубине лесов, уча самим собою, «тихим деланием» [Зайцев 1925: 30–31][261].

По Зайцеву, Сергий – икона труда, любви и того, что он называет «прикреплением». Мир его деятельности – работа, ставшая молитвой, его физическим и духовным прикреплением к земле и к лесу, в котором он воплотил результат своей встречи со Словом.

«Труды преподобного Сергия» – это также образ благочестия: ведь в монашеском укладе любая работа является молитвой. Эта картина подразумевает благословенный труд, в котором физический акт рубки, распилки, измерения, подъема и укладки бревен одно на другое, как и набор воды или выпечка хлеба, являются не актами агрессии или посягательства на мир вокруг, а способами достижения благодати или, если говорить по-мирски, способами познания и использования мироздания, не вредящими ему. Обязательно ли использование человеком мира разрушает последний? Вредит ли лесам вырубка деревьев для обретения тепла и укрытия? Отменяет ли сам факт физического воздействия человека тот всеобщий союз, созерцательную соборность, которая кажется достижимой в моменты бездействия? Полагаю, посвященная трудам Сергия картина Нестерова говорит об обратном.