Заповедная Россия. Прогулки по русскому лесу XIX века

В следующей и последней главе этого исследования мы обратимся к фигуре Д. Н. Кайгородова, лесовода и писателя-натуралиста, который в последние годы Российской империи сделал больше кого-либо другого для того, чтоб открыть глаза и сердца русских на природу за их окном, леса у них под боком, будь то в Санкт-Петербурге или в деревне под Курском. Невероятно популярные эссе Кайгородова по естествознанию, его природные календари, страстная пропаганда прогулок на природе и местной фенологии – все это питалось тем же, что и у Нестерова: любовью к родине, православной риторикой, народными традициями и русской поэзией (которую Кайгородов даже вплетает в свои антологии птиц и русских лесов). Все это подавалось им в изящной эстетической форме, доступной для растущего среднего класса России. У Кайгородова эта изящность соединяется с научным знанием законов ботаники, климата и, если можно так выразиться, лесных экосистем. Творчество Кайгородова, как и его современника Нестерова, предоставляет множество свидетельств его восхищения перед благословенным и столь любимым миром природы, а его научное (и творческое) кредо состоит в том, что пристальное внимание – эта обновленная форма взгляда – может привести к пониманию необходимости больше заботиться об общем благе. Кайгородов, как и Нестеров, по-своему тоже создает икону родной природы, работая над «преодолением аутизма» по отношению к ней, о котором говорит Хриссавгис: «Какое-то отсутствие знаний, понимания заставляет нас использовать и даже растрачивать красоту вселенной…» [Chryssavgis 1999: 119]. Благодаря своим научным знаниям и пониманию процессов урбанизации и индустриализации Кайгородов уводит православные традиции, поэзию и фольклор далеко от нестеровского иконического прошлого, в мир современных эмоций, служащих основой для формирования непосредственно экологической этики.

Глава 6Измерения, поэзия и педагогика на природеДмитрий Кайгородов и русский лес

Встань! Оторвись от книг, мой друг!К чему бесплодное томленье?Взгляни внимательней вокруг,Не то тебя состарит чтенье!Уильям Вордсворт. Все наоборот (пер. И. Меламеда) [Вордсворт 2017: 443]

В грязи садов и огородовУж появился Кайгородов —Пришла весна.Студенческий фольклор

Стишок звучит панибратски в хорошем смысле. Библиотекарь в Лесной академии сразу записала мне его на обороте библиотечной заявки, как только узнала, что я интересуюсь отцом русской фенологии, который был также профессором лесной технологии. Она сказала, что это студенческий фольклор о Дмитрии Никифоровиче и его легендарных прогулках по окрестностям академии. Он же цитируется у Льва Разгона: мемуарист и бывший узник ГУЛАГа, написавший в 1983 году хвалебную статью о Кайгородове, Разгон считал, что этот стишок высмеивает фенологические походы. Кайгородов умер в 1924 году, но напоминающая о нем поговорка прижилась; надо сказать, что парк, в котором самый знаменитый русский фенолог ежедневно гулял, с его времен очень мало изменился. Зажатые между возвышающимися железнодорожными путями в северной части Санкт-Петербурга, на землях, граничивших с промышленными районами начала XX века, обширные территории Лесной академии стали зеленым оазисом для обеденных прогулок, удивительно тихим лесным уголком посреди бетона и забитых автомобилями шоссе, ведущих к северу от города. Есть здесь изящное классическое главное здание, напоминающее о том, что находишься в Петербурге; есть за ним и функциональная кирпичная коробка, напоминающая, что век сейчас двадцать первый. Ухоженная же территория парка может похвастаться коллекцией, насчитывающей более тысячи наименований деревьев и кустарников; парк был основан в 1827 году и пережил не только революцию и Гражданскую войну, но и блокаду Ленинграда и морозы до минус 43 градусов по Цельсию [Buligin, Firsov 1996: 33–35][273]. Есть здесь и местные виды, и растения из Восточной Азии, даже что-то с территорий Скалистых гор – как если бы леса со всего мира прислали своих изысканных послов в этот наиболее европейский и плотно заселенный из русских городов[274]. В апреле 1917 года судьбоносное возвращение Ленина из Финляндии осуществлялось совсем недалеко от традиционных мест прогулок Кайгородова, здания с колоннами и тихого парка. В России начинаешь жалеть о том, что говорить не могут не только стены. Гуляя по парку прохладным утром в июне 2004 года, я лишь частично осознавала, скольким могли бы поделиться мои безмолвные компаньоны. Наследие Кайгородова бережно сохранено в библиотеке академии, но гений места заключен не только в этих листах бумаги.

Санкт-Петербургский государственный лесотехнический университет. Фото автора