Заповедная Россия. Прогулки по русскому лесу XIX века

Учился Кайгородов в Полоцке, в той же военной академии, где преподавал его отец, и по окончании ее в девятнадцать лет поступил на службу в артиллерию. После обучения в Петербурге на военного инженера он два года прослужил в Польше, где укрепился его интерес к естествознанию[277]. В 1867 году он вернулся в Россию в звании офицера и поступил на Охтинские пороховые заводы, располагавшиеся к востоку от Санкт-Петербурга, на реке Охте. Это было в высшей степени подходящее место для человека с увлечениями Кайгородова. Фабрика с середины XVIII века занимала территорию вдоль Охты, в нескольких километрах от того места, где она впадает в Неву; приблизительно 5747 гектаров были отданы под заказник, с тем чтобы этот лес мог обеспечить необходимое топливо для производства боеприпасов, а в 1868 году около трети его передали Министерству государственных имуществ, чтобы устроить там экспериментальный лес для обучения лесоводов. Впоследствии лесхоз перешел под руководство Александра Рудзкого[278]. Сам завод играл ключевую роль в наращивании военной мощи России, а пороховое производство имело тесные связи с кораблестроением и Военно-морским флотом. Корпуса завода были расставлены далеко друг от друга во избежание катастрофы в случае взрыва одного из них: с 1720 по 1872 год на нем произошло девяносто два взрыва, а случившийся в августе 1858 года был таким мощным, что выбил стекла из окон Смольного монастыря и Таврического дворца, находящихся в центре Петербурга [Краснолуцкий 2011: 327]. В 1880-е годы завод стал площадкой для экспериментов по производству бездымного пороха, проводимых министерством при участии Д. И. Менделеева; к первому десятилетию XX века на производстве трудилось до тысячи рабочих, а к началу Первой мировой войны их число выросло до 2820 человек, включая мужчин, женщин и детей [Краснолуцкий 2011: 331]. Р. В. Бобров, рассказывая о годах службы Кайгородова на заводе, описывает его идиллическую пригородную атмосферу, скорее напоминающую деревню, чем городской промышленный комплекс. Но есть ли основания верить, что условия труда там были значительно лучше, чем на остальных быстрорастущих предприятиях города? Один из советских источников называет началом революционной деятельности на Пороховых 1874 год, когда там открылась подпольная библиотека, а народовольцами, членами радикальной организации, созданной для насильственного свержения царизма, был организован тайный кружок. Интерес революционеров к работе на заводе по производству боеприпасов был понятен: готовившие покушения на Александра II добывали начинку для бомб именно здесь [Краснолуцкий 2011: 332]. Неизвестно, был ли наш молодой артиллерийский офицер в курсе волнений среди рабочих; так или иначе, интересы Кайгородова увели его с завода и привели к охране лесов[279].

Производство пороха и амуниции было в значительной мере сезонным мероприятием – вот почему (помимо значительной отдаленности цехов по изготовлению пороха друг от друга) Кайгородов мог все больше времени проводить за своим любимым делом – обходить леса и поля Охтинского заповедника. Осознав, что его призвание состоит совсем не в совершенствовании производства взрывчатых веществ, Кайгородов в двадцать три года поступил в Санкт-Петербургский лесной институт (в те годы называвшийся земледельческим), что привело к его переезду на север и немного на запад – в Лесной, район на северо-восточной окраине города. Ф. К. Арнольд был там профессором, а А. Ф. Рудзкий – одним из студентов-старшекурсников, которому вскоре суждено было стать коллегой Кайгородова[280]. В 1872 году Кайгородов защитил кандидатскую диссертацию на тему «Производство уксуснокислой извести, как предмет мелкой заводской промышленности в Ярославской губернии», а затем провел два года за границей (в Тарандской лесной школе в Саксонии и на лесной кафедре Цюрихского политехнического университета), после чего вернулся в Петербург. В 1875 году он был назначен руководить кафедрой лесной технологии в Лесном институте и занимал эту должность до 1905 года [Разгон 1983: 61].