Запретная любовь. Forbidden Love

– Её сожгли, потому что она гетеро?!

– Да-да! За это! Потому что соблазнила герцога Анжуйского.

– Орлеанская девственница? Ты стопроцентно в этом уверена? Она ходила в мужском костюме.

Николь вспылила:

– Не была бы уверена, промолчала! Об этом написано в «Священной загадке» Мишеля Байджента, и по этой причине двести лет назад книгу запретили и ни разу не издавали. Изъяли из электронных библиотек. Без зазрения совести радужные выдают чёрное за белое, воду за шампанское, день называют ночью, утро – вечером. История человечества в псевдонаучном изложении лживая до бессовестности. – Я не перечил, и она сбавила тон, заговорила спокойнее. – Взять хотя бы роман Александра Дюма «Три мушкетёра». Радужные полностью исказили сюжет, подогнали под выстроенную ими схему моральных ценностей, и придумали название, их устраивающее, «Три гомосексуала».

Я вспомнил о лекции Джона Корбета в классе «История гомосексуализма» – речь как раз шла о романе Дюма – и, не сомневаясь в правоте лектора, спросил тем не менее: «Что же было на самом деле?»

– Профессор Гарварда, знающий и прогрессивный учёный, в конфиденциальной обстановке, – Николь запнулась, предалась милым воспоминаниям, в глазах её вспыхнул и погас озорной огонёк, – проговорился, что первоначально роман Александра Дюма назывался «Три танкиста и собака».

– В семнадцатом веке танки? – сомневаясь, прервал я Николь. – Насколько я помню, они появились в восемнадцатом веке, где-то в конце…

– Профессор знает лучше тебя, – уверенно заявила Николь. – Если говорит, значит, были. Может, не такие быстроходные, как в девятнадцатом, легкомобильные и неповоротливые. Но, наряду с кавалерией, на вооружении французской армии в то время уже были танки. С ними Наполеон дошёл до Москвы. Мюрат, Маршал танковых войск Франции, парадом провёл их по Красной площади. Я видела документальный фильм, когда в школе училась, как Наполеон с трибуны Мавзолея принимает парад.

Ссылка на профессора Гарварда звучала убедительно. Я не стал спорить, поверил на слово. Кроме как в исторических фильмах и в музее старинного оружия, никто из ныне живущих не видел моторизованных танков. Архаичное слово сохранилось в неофициальном названии сверхтяжёлого вертолёта, «летающий огнемёт». Некоторые журналисты, в угоду вычурности, именовали его «летающим танком».

– История – как салат «оливье», – горячилась Николь. – Все привыкли к нынешним ингредиентам: отварной картофель, зелёный горошек, курица, забыв, что в оригинале рецепт иной: рябчики, телячий язык, паюсная икра. Но кто этот рецепт помнит? От него осталось название, торговая марка. Её беззастенчиво присваивают салату из цветной капусты с креветками, заправленному оливковым маслом. Или яичнице с грибами, луком, сыром, беконом и помидорами.

Николь права: радужные цинично переписали историю, и никому в голову не приходит теперь, что вся наша история – фальсифицированная, мифическая, надуманная, опирается не на факты, а на интерпретацию фактов в угоду политической конъюнктуры. В школе Ханне будут рассказывать байки о прошлых войнах и революциях, и ни я, ни Лиза, не сможем этому воспрепятствовать, ведь мы сами почти ничего не знаем о том, что происходило на самом деле. Не две, не тысячу лет назад, а совсем недавно. Кто на кого напал триста лет назад 22 июня 1941-го, Америка на Китай, или Китай на Америку? В Китае в школьных учебниках написано: «Америка», в Америке – «Желтороссия». Всем памятна печальная история Джона Олбрайта-младшего, сказавшего учителю, что Гражданская война в Америке – следствие противостояния рабовладельческого Юга и промышленного Севера. Преподаватель вежливо посоветовал упрямцу заглянуть в школьный учебник, где чёрным по белому сказано, что радужный Север победил сексуально распущенный Юг. Мальчик упорствовал, и сослался на отца. Конфликт с учителем завершился безрадостно: Олбрайта-младшего исключили из школы.

Не повторять ошибки. Терпеливо ждать. А когда дочь вырастет, если её мозги, растлённые пропагандой, неизлечимо не пойдут набекрень, рассказать ей о «Трёх танкистах» – Портосе, Атосе и Арамисе. И не только о них. Многое из того, что было в действительности, мне самому неизвестно. Байки укоренились и стали историческими документами. Но, слава богу, в Америке есть ещё Гарвард. И поэтому ещё ничего не потеряно!

Этот день был последний, который проводил я с Николь. Арест Кондолизы Вильтор и её согласие сотрудничать с прокурором ограничили наши контакты. Все, связанные с несчастной Вильтор, во избежание арестов покинули страну или ушли в подполье. Недолгое потепление закончилось.

Глава XV Страсти сердечные