Зажги свое солнце. Целительные истории о счастье и любви к себе

– Марина, ты – моя любимая женщина. Все эти бюрократические уловки… Ну что может случиться? Мы слишком давно вместе, чтобы ты волновалась о таких мелочах, – Павел не поднимал глаз на «любимую женщину».

По пути на работу Марина анализировала утреннюю беседу. Внутри бурлили тревога и обида – если все равно, то почему бы и не сделать так, как хочет твоя женщина? Почему бы не согласиться? «Ведь я не прошу закатывать пир на весь мир, я просто хочу гарантий, безопасности…»

И тут до Марины дошло.

Она знает, что у него аллергия на молочное и на цветение некоторых растений. Она помнит, что он не любит Булгакова и креветки. Хорошо знает, какую музыку он слушает в дороге, а какую – перед сном. И точно помнит, сколько ложек сахара класть в кофе. Но знает ли он о ней подобное?

Ведь Марина обожает молочное, но отказалась от него из-за Павла. Еще она не любит слушать музыку перед сном – ей потом тяжело уснуть, но если Павлу так лучше, пусть будет так. И в конце концов, она не перевезла все произведения Булгакова в их квартиру – даже несмотря на то, что ей это было важно.

Марина вдруг поняла: ей отчаянно хотелось замуж за человека, с которым у нее нет ничего общего. Она согласилась на правила его игры с самого начала. Согласилась на эти шашлыки с друзьями раз в месяц, согласилась с ним встречаться, потому что вроде как парень неплохой, а возраст уже… Боже, да какой возраст? О чем она только думала? Она думала, что скажут люди и мама. Что подумает папа и ее дальние знакомые. Она хотела замуж за человека просто потому, что так принято. Так у людей: повстречались, пожили вместе – и под венец. Но люди ведь это делают потому, что любят. Потому что ищут компромиссы и точно уж не потому, что один наслаждается, а второй прислуживает.

Марина начала считать красные машины, пролетающие мимо. Это ее успокаивало с самого детства: когда мама внезапно начинала ругаться на улице, Марина придумывала для себя игру. Самая простая – загадать цвет и искать вокруг все, подходящее под него. Так Марина отключалась от реальности и пропускала добрую половину маминой тирады. Все равно там не звучало ничего, кроме оскорблений и колкостей.

На десятой красной машине Марина решилась уйти от Павла. И даже придумала причину: «Ты не любишь меня и не хочешь на мне жениться». Вполне правдоподобно и весомо. Просто сказать: «Ты не знаешь ничего обо мне и выбрал не любимую, а служанку» – звучало несерьезно и унизительно.

Вечером Марина все рассказала Павлу. Она предполагала, что он начнет скандалить или обвинять ее, но он лишь потрепал ее за щеки, погладил быстро по голове и на ходу бросил: «Не выдумывай, все у нас в порядке».

Этой фразы хватило, чтобы Марина осталась рядом с ним еще на два года.

* * *

Марина раз в два года поднимала тему брака и каждый раз чувствовала себя максимально подавленно. Павел находил отговорки, заговаривал зубы и сбегал от серьезного разговора. Пару раз даже пришлось расстаться: он использовал весь арсенал приличного манипулятора и абьюзера; а потом, когда понял, что Марина сбегает и уже пакует вещи, начинал унижать, оскорблять и припоминать моменты сложностей.

Он давил на то, что Марина не умеет выбирать мужчин. Что она не научена с ними общаться, ведь мама Марину не научила и не собирается делать этого сейчас.

– Вообще, – расхаживал Павел по квартире с бокалом в руках, пока Марина собирала вещи, – я уверен, что именно она тебя натаскала на это. Ведь ты слушаешься ее до сих пор, какой позор! Такая взрослая девочка, а без мамы никуда.

Павел вдруг заговорил детским голосом, чем напугал Марину. Она действительно однажды пыталась советоваться с мамой после ссоры с ним, но, услышав угуканье невпопад, поняла, что мама ее даже не слушала. Свидетелем этого единственного разговора и стал Павел. Его и припоминает до сих пор при каждом удобном случае.

– Никого я не слушаю, никто меня не натаскивал. Почему ты не думаешь, что я просто сама решила уйти, потому что мне надоело?

Марина нервно складывала вещи и вспоминала, что так же вела себя в разговорах с мамой. Она всегда оправдывалась, и ее всегда обвиняли – особенно если нужно было увести внимание от себя.

– Потому что ты неспособна думать самостоятельно, Марин. Кто-то выскочил замуж – и тебе надо. Кто-то покрасился в блондинку – и ты побежала. Марин, ты вообще знаешь, что сама хочешь? Или снова звонок другу?

Павел ехидно предложил телефонную трубку Марине, та отмахнулась и посмотрела на себя в зеркало.

На нее смотрела обиженная и испуганная девочка, которая слушала, как мама шьет, плачет и сквозь слезы сыплет грязными и обидными ругательствами. Мама всегда так делала: если она хотела скандала, то говорила, что Марина за кем-то повторяет – и потом слушала по полчаса, как Марина сначала спокойно отстаивает свою точку зрения, а потом срывается в слезы. Так делал и Павел – и Марина сначала спокойно говорила, что он не прав, а потом начинала плакать, так как не была услышана.

* * *