Зажги свое солнце. Целительные истории о счастье и любви к себе

Она работала за двоих. Пыталась везде успеть, и, соответственно, это получалось плохо. Она не помнит, как Катя пошла и как освоила горшок, ее не было рядом с дочерью, когда та сломала руку и когда впервые столкнулась с чувством влюбленности в одноклассника. Катя не слишком-то и помнит маму в своем детстве, но все понимает – надо было на что-то жить, – и потому обид на маму не держит. Не по возрасту, конечно, такие понимания, но что поделать, если все четверо – Катя, мама, бабушка и дедушка – жили в однокомнатной квартире, без права переживать все шероховатости жизни в укромном уголке.

Единственное, что хорошо запомнила Катя на всю жизнь, так это вечные слезы мамы. Дочь физически чувствовала себя виноватой в этом. Рассматривая фото мамы до беременности, она видела озорную, красивую женщину, в глазах которой плясали огоньки. И эта женщина была вовсе не похожа на ту, что сейчас сидит на кухне и плачет, роняя крупные слезы на документы, веером разложенные на кухонном столе.

Еще Катя хорошо запомнила вечную нужду. Не такую, чтобы нечего есть и нечего носить, но просить новый наряд или первую помаду Катя не решалась. Она видела, как мама ходит из года в год в одних и тех же вещах. Она видела, как тяжело далось маме изменение в Катином здоровье (за год девочка вдруг поправилась на два размера, и купленное прошлой зимой пальто предательски не сошлось на животе), и она каждый раз слышала от бабушки, которая настаивала на аборте, очередные доказательства своего мнения: если бы ее не было, Катина мама была бы счастлива.

<p>Детство Кати</p>

Катя любила ходить в гости. Рассматривала комнаты подружек, увешанные плакатами стены, отдельные шкафы с одеждой и столы с разбросанными карандашами – и удивлялась, что у других может быть не так, как у нее. В Катиной квартире вешать плакаты было некуда, а разбросать все на столе – невозможно. Это был общий стол, и если ты оставишь на нем карандаши, то мама или бабушка будут ужинать, небрежно сдвинув их подальше, и потом можешь не досчитаться пары штук.

До шкафа тем более было сложно добраться: бабушка стояла на охране всего бардака, который загородил путь к шкафу навсегда. И потому все Катины вещи лежали рядом с ее кроватью, представляя собой пирамиду. Да и было их немного – так, не пирамида, а пирамидка. Часто именно из-за этого контраста Катя не любила возвращаться домой. Побывав в гостях у подружек и увидев, как можно жить иначе, она чувствовала боль, возвращаясь в свою реальность.

А еще в то время многие дети росли без отцов, но у всего Катиного окружения отцы были. У кого родной, у кого отчим. Но все они, как назло, принимали активное участие в жизни своих детей. Одни – построже, другие – чуть мягче, но они не были номинальными родителями, просиживающими диваны. Они вечером приходили с работы, когда Катя сидела у подружек, звали с порога дочерей, чтоб поздороваться, радовались Кате и подмигивали ей. Она смущалась и в такие моменты еще острее ощущала, что у нее все иначе: ни плакатов на стене, ни хотя бы собственной полки в шкафу, ни отца, который после работы протянет шоколадку или просто потреплет по голове, приветствуя дочь.

Катя остро стала чувствовать отсутствие отца к 14 годам. Когда всех ругали, запирали, наказывали за проделки и первые свидания, первые «побеги» из дома с мальчиком, Катина мама гордилась. Мол, зато тебя никто не закроет дома, никто не отругает за «двойки», и все будет хорошо, не зря отца нет. Лишний вес, стыд мамы за внешность дочери, отсутствие собственного угла в доме сделали свое дело.

Катя с головой ушла в виртуальную жизнь.

Общалась там со всеми и представляла себя худенькой красоткой, которая живет ту жизнь, о которой Катя мечтала. На деле жизнь Кати явно не была похожа на подростковый американский сериал: она училась, дружила с девочками, не знала, чего хочет, и явно грустила оттого, что мальчики видели в ней исключительно друга. Любые попытки похудеть и сесть на диету пресекались мамой и бабушкой. Это требовало от них усилий: сменить привычный режим питания в семье, помочь Кате или хотя бы сходить к врачу для грамотного снижения веса. Но это было слишком накладно – а еще для этого нужно было начать действовать. Для уставшей Катиной мамы, женщины, которая вот уже 14 лет ежедневно вела борьбу за жизнь и работу, такое внимание к собственному ребенку было чрезмерным.

Вполне достаточно того, что Катя сыта (иногда с перебором), одета, обута и ничем от сверстников не отличается. Телефон есть, компьютер – тоже. Что еще нужно подростку? А подростку во все времена нужны внимание, забота и ласка. Только и всего. Катя же не чувствовала этого от мамы. Катей не гордились и никогда не говорили ей, что она красивая. Единственное проявление заботы было в еде. Катю кормили много, жирно, вкусно – что стало причиной серьезных комплексов.

* * *