Железный начдив Азин. Между красными и белыми

№ 87/п, ст. Миллерово

17 февраля 1920 г. 4 час. 35 мин.

…Приказываю:

…3. 10 армии, довершая всеми силами разгром сбитого противника, сосредоточить в районе зимовье Попова – зимовье К. Королькова сильный отряд и в помощь 9 армии нанести ему удар в направлении экономии Гудовского в тесной связи с кавдивизией Блинова, наступающей из зимовья С. Жеребкова на зимовье К. Королькова.

4. Конармии стремительно продолжать наступление на Крученая Балка – Лопанка – Средне-Егорлыкское – Тихорецкая…

Командкавказ Тухачевский

Член РВС Смилга

За наштафронта Пугачев[389].

А потом было 4 (17) февраля. Несмотря на отступление, деникинцы упорно сопротивлялись. Стремительный кавалерийский рейд генерала Павлова в район станции Торговой, громивший всё на своём пути, угрожал опрокинуть части Первой конной. Сначала конная группа Павлова разметала кавдивизию Блинова, потом – 1-ю Кавказскую кавалерийскую дивизию Гая.

Чем же в это время занимался Азин? А вот чем: выполняя указания штаба армии, он и его командиры (военкомы 247-го, 249-го полков, комбаты и командиры рот), а также прочие лица командного состава дивизии выехали на усиленную рекогносцировку на открытой местности в долине реки Юла. Впереди предстояла серьёзная операция, а сил не хватало. Начдив располагал всего двумя бригадами (третья была выведена в резерв командарма), но из-за малочисленности пришлось их свести в отряды. С кем воевать против вооружённых до зубов белоказаков?! Тем более что те сражались у себя дома, зная каждый куст и тропинку… А из штаба – наступать, наступать!..

Азинцы не догадывались, что деникинцы, перехватив посыльного с секретным донесением, узнали от пленного о месторасположении 28‐й дивизии. В результате, командование 14‐й кавбригады грамотно организовало засаду. То была настоящая западня: когда с флангов неожиданно ударила деникинская конница, шансов спастись у азинцев почти не было.

Что произошло дальше – нам известно: часть азинского отряда была захвачена в плен, другая часть – изрублена. Спаслись бегством единицы…

Сам Азин отходил с комиссаром 1‐й бригады Стельмахом. Здоровой левой рукой приходилось держать поводья, правая – бессильно висела на повязке. Вот где сказалось ранение! Будь правая в порядке, можно было бы стрелять по преследователям из нагана, что наверняка спугнуло бы казаков. Но теперь приходилось лишь надеяться на резвость Рыжего. Конь всё понимал и гнал во всю мочь, не показывая, как ему тяжело перепрыгивать обманчивые рытвины и ямы, засыпанные предательским снегом.

Вот ещё какая-то рытвина… Подобравшись, рысак ловко скакнул и… А дальше произошло неожиданное: вместо твёрдого наста конь глубоко провалился в глубокий снег и, ударившись грудью о край ирригационной канавы, испуганно забил копытами. При резком ударе неожиданно лопнула подпруга, и всадник вместе с седлом слетел в рыхлый снег. Последнее, что увидел начдив из прошлой жизни – это спину стремительно удалявшегося комиссара Стельмаха. Об остальном не хотелось даже вспоминать – навалившихся казаков, хохочущих и безжалостно заламывающих руки:

– Отгулялся, голубчик…

От славной 28‐й Железной-Царицынской осталась какая-то горстка: 160 штыков и 174 сабель. Триста с небольшим от дивизии – по сути, две роты. Дивизия была не только обезглавлена, но и почти уничтожена. В любом случае, соединение уже не было способно участвовать в боевых действиях. Для 10‐й армии гибель 28-ой явилась ощутимым ударом.

Вообще, когда происходит нечто подобное, далеко искать виноватых не приходится: тяжесть ответственности нередко падает… на разведку. Ведь перед тем как на участок территории, куда с целью рекогносцировки должен был прибыть сам начдив со своим штабом, там следовало побывать другому отряду – разведывательному. Для чего, спросите? Да всё для того же: разведать, не угодят ли командиры и начальники, скажем, на минное поле, а то и в ловушку. И если азинский отряд напоролся-таки на засаду, следовательно, первого, кого следовало бы расстрелять после трагедии, – угадайте, кого? Правильно, начальника разведки.