Железный начдив Азин. Между красными и белыми

Вывод из всего этого простой: в начале становления Рабоче-Крестьянской Красной Армии с красными флагами особо никто не носился. Ни в пехоте, ни даже в коннице. Это уже потом, начиная с середины 1919 года, когда погнали «гадов-колчаков» и «чёрных баронов» туда, куда Макар телят не гонял, кумачовый стяг красным очень даже сгодился. Тем более что у Деникина уже вовсю колыхался официальный российский триколор. Воины Добровольческой армии носили на рукаве трёхцветный (бело-сине-красный) шеврон. Правда, помимо этого, в каждом белогвардейском полку имелось своё знамя; например, в 16‐м Ишимском Сибирском полку оно было бело-зелёным, а боевое знамя ижевцев – чёрно-жёлтое Георгиевское. (О знамёнах же и форме корниловцев, дроздовцев и марковцев говорить вообще не приходится.) В любом случае, красное знамя осталось за большевиками.

Впору задаться вопросом: ни одно ли то же – красный ли, триколор ли, а то и махновский с его мрачными тонами? Нет, не всё равно. Знамя в бою вдохновляет и не позволяет дать слабину и впасть в уныние. Ибо, пока жив знаменосец, твой полк ещё держится, живёт, сражается. Исчезло родное полотно – вот тут тебе паника, разброд и шатание. Так было всегда – на Куликовом поле (с хоругвями с ликом Спасителя), при Минине и Пожарском, при Бородине, в Крымской кампании, при защите Севастополя и обороне Порт-Артура. И всегда полковое знамя вдохновляло русского солдата на великие подвиги.

В 1918 году всё смешалось. Поэтому начдиву Азину однажды пришла в голову удачная мысль: можно, оказывается, в бою обойтись и без знамени, если, скажем, это самое знамя заменить неким запоминающимся обликом начдива, появление которого в самый ответственный момент на переднем крае смогло бы вдохновить бойцов кинуться в самую гущу сражающихся. И вот тогда-то у Азина впервые появляется его знаменитый красный шарф. Этот атрибут своей одежды он всегда носил в бою, перевязывая через плечо справа налево. Так и мчался на лихом коне на врага, всем своим видом показывая: вперёд, ребята, за мной! Ваш командир с вами, он – впереди! А с ним – хоть в огонь, хоть в воду! С некоторых пор без своего красного шарфа, ставшего неким «полевым знаменем» дивизии, Азин уже не мог обходиться.

Вот как описывает прибытие Азина в Агрыз ижевский историк К. Куликов: «Под вечер на станцию прибыл Азин. Ехал он на белоногой лошади в кожаной тужурке, с красным шарфом. За ним двигался музыкальный взвод, а затем красноармейцы. Шли пешком около 9 километров, шли под гром барабанов и звон медных труб. На станции полки выстроились на парад. Азин взобрался на пустую бочку и говорил речь… Закончил речь тем, что сегодня же следует взять Сарапул, а потом двинуться на Ижевск»[161].

Другой историк, Е Шумилов, пишет:

«При штурме мятежного города оружейников самый первый азинский шарф продырявила картечь, обуглил огонь. Оттого и потребовалось срочное шитье нового «личного знамени». Кстати, нечто подобное завели и самые задушевные боевые друзья лихого начдива – латышские кавалеристы. В гривы своих коней они вплели красные ленты. Так и ворвались на южную окраину Ижевска, кого приведя в ужас этим цветом, а кого и ободрив, дав надежду на избавление…

Сразу после победоносного штурма Ижевска комиссар дивизии Дмитрий Зорин, назначенный одновременно председателем Ревграждансовета города, черкнул записку в Комиссию по учету имущества бежавшей буржуазии: «Необходимо вскрыть магазины Леушева или же Бажутина, в которых необходимо предъявительнице сего взять шелк или другой материал, требующийся для вышивания подарка начальнику дивизии на память о взятии Ижевска».