Железный начдив Азин. Между красными и белыми

Когда в мае 1921 года во Владивостоке будет сформировано Временное Приамурское правительство во главе с братьями Меркуловыми, Старку предложат возродить Сибирскую военную флотилию, на что от даст согласие. Однако ровно через год правительство Меркуловых канет в Лету, и обстоятельства сложатся так, что именно адмирал Старк будет вынужден, став командующим всеми Вооруженными силами Временного Приамурского правительства, возложить на себя диктаторские полномочия. Правда, диктатором он пробудет лишь несколько дней, с радостью передав власть генералу Дитерихсу, согласившись быть помощником того по морской части на правах морского министра.

К осени 1922-го всё будет кончено. Эвакуация из Владивостока всей тяжестью легла на плечи полубольного адмирала Старка. Большинство покинувших Россию белогвардейских солдат и офицеров разъедутся кто куда – от Китая до Америки и Австралии. Сам же адмирал эмигрирует во Францию, куда позже прибудут его дети (жена так и умрёт в Петрограде).

Оказавшись во Франции, Старк, отправив полный финансовый отчет великому князю Николаю Николаевичу, со спокойной совестью… сядет за баранку такси. Так двадцать лет и проработает. Все заработанные деньги шли на оплату жилья и еду. Помимо этого, Старки поддерживали семью вдовы погибшего соратника – адмирала Развозова. Пару раз адмирал захаживал в ближайший ломбард – закладывал боевые ордена. Нужно было как-то выкручиваться.

Почему я так подробно пишу об этом человеке? Потому что русский адмирал Старк до последнего вздоха останется верен присяге и родному Отечеству. Он – настоящий патриот. Как генералы Деникин, Корнилов, Духонин… В годы оккупации Парижа гитлеровцами немцы неоднократно предлагали Георгию Карловичу сотрудничать с ними против Советов, но тот и слышать не хотел о предательстве. Хотя и пострадал: его уволили с работы.

В послевоенные годы жизни адмирал Старк был избран председателем Всезарубежного общества русских морских офицеров, на посту которого и умер 2 марта 1950 года. Похоронен адмирал на русском кладбище под Парижем Сент-Женевьев-де-Буа…

* * *

Из оперативной сводки 2‐й армии Восточного фронта:

«7 октября 1918 г.

Частям, взявшим Сарапул, приказано подготовиться для наступления вверх по Каме к Воткинскому заводу… Противник атакует наш заслон у Юськи. Здесь силы противника постепенно увеличиваются. Очевидно, готовится удар со стороны Ижевского завода… Вдоль Камы противник подготовил три укрепленные позиции: ниже Пьяного Бора, выше Пьяного Бора и близ устья Белой. Наша пехота и флотилия начинают наступление от Икского Устья вверх по Каме. Сарапульское направление: после упорных боев 4-тысячный отряд противника отбит восточнее Агрыза…

Наштарм-2 Семёнов, политком Сокольников»[165]

Племянник командующего 3‐й армией Рейнгольда Берзина Г. А. Берзин (осенью 1918-го по пути к дяде он на некоторое время задержался в азинской дивизии) вспоминал об Азине: «…Каждый раз мы разговаривали на латышском языке… Здесь следует добавить, что фамилия «Азин» (точнее Азинь) – чисто латышская и в переводе на русский язык равнозначна фамилии «Козлов». Товарищ Азин – кавалерийский офицер в старой царской армии. Будучи красным командиром, он тоже одевался «по-кавалерийски»: носил папаху донских казаков и такую же саблю, отлично ездил верхом. Если же добавить, что он превосходно владел русским языком, то понятно, что некоторые товарищи в своих воспоминаниях называют его донским казаком. При этом обычно ссылаются на воспоминания Н. К. Крупской, где она рассказывает, что к ней на пароход… явился казак начдив Азин»[166].

«Казак начдив Азин». Согласитесь, такое словосочетание звучит почти как Стенька Разин – правда, большевистского толка.

К годовщине Октября азинцы возьмут Ижевск…

* * *