Желтый. История цвета

Это высокое положение желтый сохранит и в спектре, который будет открыт два года спустя, в 1666 году, Исааком Ньютоном – и который еще и сегодня остается базовой научной классификацией цветов. Как полагает Ньютон, цвет представляет собой «объективное» явление; поэтому надо оставить в стороне вопросы о нашем видении цвета, поскольку они слишком тесно связаны со зрением («которому не стоит доверять») и с восприятием (которое находится в слишком большой зависимости от различных культурных контекстов), и сосредоточиться исключительно на проблемах физики. Так он и поступает: начинает наблюдать за прохождением света через стеклянные призмы. Опыты с призмами давно известны, только он проводит их по-своему. Молодой английский ученый считает, что цвет – это не что иное, как свет, который, распространяясь и встречая на своем пути предметы, претерпевает различные физические изменения. Эти изменения нужно отмечать, определять и измерять. После многочисленных опытов Ньютон обнаруживает, что белый солнечный свет, проходя через призму, не ослабевает и не тускнеет, но превращается в разноцветное пятно продолговатой формы, внутри которого распадается на несколько разноцветных лучей неравной длины. Эти лучи формируют некую хроматическую последовательность, всегда одну и ту же – фиолетовый, синий, зеленый, желтый, оранжевый, красный. Вначале Ньютон выделяет только шесть лучей, но впоследствии добавляет к ним седьмой (темно-синий, или «индиго»), чтобы получилась семерка. Отныне свет и цвета, которые в нем заключены, можно будет распознавать и воспроизводить, укрощать и измерять[154].

Желтый в повседневной жизни

Можно было бы предположить, что новый статус желтого как одного из основных цветов поспособствует оживлению интереса к нему в материальной культуре и в мире символов, но так не случилось. Во второй половине XVII века и в первой половине XVIII желтый цвет остается тем, чем был до этого – цветом, редко используемым в одежде и в повседневной жизни, репутация которого была испорчена так давно, что восстановить ее очень затруднительно. Мы, конечно, не можем судить о том, какие цвета в ту эпоху были любимыми, а какие нет, поскольку опросов общественного мнения тогда еще не существовало; но если бы они были, то, возможно, из шести основных цветов европейской культуры желтый по популярности занял бы последнее место. За первое соперничали бы красный и синий, за ними бы следовали белый и черный, а замыкали бы шествие зеленый и желтый.

Разумеется, эти умозрительные подсчеты – в какой-то мере анахронизм, но есть источник, из которого можно почерпнуть точные сведения о скромном месте желтого в материальной культуре и в быту в XVII–XVIII веках во Франции, а также, в той или иной степени, и в соседних странах. Это описи имущества умерших на момент кончины с оценкой стоимости каждого предмета. Для историка повседневности такие документы – настоящее сокровище: в них, как правило, скрупулезно перечисляются вещи покойника (посуда и кухонная утварь, рабочие инструменты, одежда, нательное и постельное белье, книги, гравюры, различные документы, товары и так далее). Учитывается абсолютно все. Например, когда очередь доходит до текстильных изделий, открывают все шкафы и сундуки, простыни и предметы одежды тщательно пересчитывают и подробно описывают, и, в частности, указывают цвет – это необходимый элемент идентификации. То же самое происходит с драпировками, коврами, одеялами и переплетами книг: нотариусы и их помощники нередко указывают их цвет, ибо в этих обстоятельствах, как и всегда, вещи различают по их цвету. Эти сведения вполне достоверны и дают некоторое представление о колорите окружающей среды в различных слоях общества в XVII–XVIII веках. Конечно, в этих описях упоминается и желтый цвет, но достаточно редко, тем более что он чаще встречается у простонародья, чем у зажиточных классов[155].