Желтый. История цвета

Если обратиться к грамматике и лингвистике, то все словари подчеркивают, что слово «желтый» может быть и прилагательным, и существительным. Желтому как прилагательному в них дается следующее определение: «Имеющий цвет золота, лимона или шафрана». Эту фразу нельзя назвать определением в полном смысле слова, но интересно, что желтый цвет в ней снова ассоциируется с золотом; а еще из нее мы узнаём, что в XVII–XVIII веках лимон стал общеизвестным и доступным фруктом во Франции (в Средние века французы его еще не знали). А существительному «желтый» словари дают совсем уж бедное и ни о чем не говорящее определение: «Цвет того, что является желтым». Впрочем, такая же тавтология встречается и в определениях всех прочих цветов. Но что еще мог сказать автор словаря? Какое определение можно предложить для этого слова даже и сегодня? Сказать, что желтый – цвет, находящийся в спектре в таком-то волновом диапазоне, не будет ошибкой, но такое определение может удовлетворить только физика. А что оно может дать специалисту по гуманитарным наукам? Как я уже писал в начале этой книги, абсолютно ничего.

В начале статьи «Желтый» в своем «Всеобщем словаре» Антуан Фюретьер делает любопытное замечание, которое подхватят почти все его последователи: «Желтый – очень яркий цвет, который отражает свет почти так же сильно, как белый ‹…› Поэтому художники рисуют желтым солнечные лучи»[168]. И еще добавляет, что различаются пять оттенков желтого: желтоватый, бледно-желтый, лимонно-желтый, палевый и золотистый. Однако о ньютоновском спектре он, похоже, не имеет понятия, поскольку нигде не указывает, что желтый, с одной стороны, близок к зеленому, а с другой – к оранжевому. Но в более поздних словарях, вышедших в XVIII веке, мы все же находим такое указание. Вообще говоря, в течение века Просвещения в рассуждениях о цветах все больше и больше места уделяется физике и химии. Равно как и красильному делу: авторы подробно перечисляют основные красители, которыми пользуются их современники. Вместе с тем по какой-то неизвестной причине о красках и пигментах для живописи у всех сказано очень мало. Только «неаполитанский желтый» иногда удостаивается краткой характеристики. Почему именно он и только он? Трудно сказать. Возможно, считалось, что этот пигмент способен дать самые красивые оттенки желтого, близкие к белому или к цвету слоновой кости? Или же он самый дорогой, либо самый необычный из пигментов, ведь он вырабатывается из вулканической породы, добытой на склонах Везувия? Или же, напротив, потому, что в век Просвещения он, несмотря на свою высокую токсичность, стал самым любимым пигментом у великих мастеров? Как в словарях «слов», так и в словарях «слов и вещей» – таких, как словарь Фюретьера – приводятся пословицы и поговорки, раскрывающие смысл статьи. Среди наиболее часто встречающихся: «желтый холст» (грубый холст для хозяйственных надобностей, более или менее выраженного бежевого цвета); «быть желтым, как айва» (страдать какой-либо болезнью, в особенности желтухой); «рассказывать желтые истории» (рассказывать небылицы; похожим образом употреблялся синий, означающий нечто схожее – «рассказывать синие истории»); «выставить кого-либо желторотым» (показать всем, что он простофиля или же несмышленыш и несет вздор). Фюретьер объясняет, что слово «желторотый» пришло из профессионального жаргона сокольничих: так говорят о молодом соколе с желтым клювом, который еще не умеет охотиться[169]. У наших авторов вы не найдете упоминаний о желтой расе, или о желтой лихорадке, или о «желтом смехе»; зато большинство из них указывают на обычай мазать желтой краской двери и окна в доме того, кто был объявлен банкротом. Как мы видели, подобный обычай существовал еще в позднем Средневековье и в XVI столетии, но его жертвами становились те, кто предал короля или отечество, как, например, знаменитый коннетабль де Бурбон. Похоже, при Старом режиме банкротство стало считаться более тяжким преступлением, чем государственная измена, если именно за него теперь было положено такое наказание.

Помимо субстантивированного прилагательного «желтый», в словарях приводятся еще глаголы «желтеть» и «желтить». В буквальном смысле их значение объясняется кратко: «становиться желтым» и «красить в желтое». Но в переносном смысле они приводят несколько синонимов того и другого, одинаково неприятных по смыслу: «желтеть» – стареть, пачкаться, вянуть, плесневеть, гнить. Как далеко мы сейчас от золота, от солнца и его благодатных лучей! Глагол «желтеть» заставляет желтый цвет повернуться к нам негативной стороной, раскрывает его связь не только с ложью и предательством – это наследие Средневековья не исчезло в век Просвещения, – но также с болезнью, старением, грязью, плесенью и гниением. И эти ассоциации сохранятся вплоть до наших дней.