Самоотверженность радикалок, их готовность к самопожертвованию вызывали большую симпатию товарищей, которые считали их моральным образцом и источником вдохновения. Один из типичных отзывов: «Мы видели в ней воплощение всего высокого, прекрасного, альтруистического и идейного, она была самоотверженной в великих и малых делах» [Эльцина-Зак 1924: 126]. Такое поведение завоевало им также симпатии образованной публики. «Они святые!» — восклицали зрители на политическом «Процессе пятидесяти» (1877 год), в котором фигурировало много женщин, отказавшихся от своих привилегий ради работы на фабриках. Эти черты были гендерно нейтральными — в том смысле, что могли воплощаться и в мужчинах. Но, судя по рассказам знавших их людей, мужчины стремились к этому идеалу далеко не так активно, как женщины.
Эпоха реформ породила серьезные угрозы для гендерного уклада в среде российского дворянства. Подчинение женщин мужчинам и семье сделалось объектом резкой критики; прогрессивные взгляды побуждали женщин вкладывать свою энергию прежде всего в возрождение общества в целом. Женщины впервые получили доступ к высшему образованию. Для них открылись новые возможности трудоустройства, особенно в области медицины и преподавания. Впервые тысячи образованных женщин обрели экономическую независимость и возможность свободнее, чем раньше, строить свою жизнь. Сотни присоединились к радикальным движениям, стремившимся революционизировать социальный и политический порядок в России. Социальные границы растворялись, когда дочери мещан, духовенства, крестьян, солдат и купцов встречались с дочерьми дворян и сановников в лекционных залах и тюремных камерах.
И все же, несмотря на все эти перемены, кое-что оставалось постоянным. Восставая против ограничивающих их аспектов традиционной женской роли, женщины зачастую опирались на идеалы альтруизма и самопожертвования, уходящие корнями в религиозную традицию — точно так же, как жены-декабристки за полвека до них. Они стремились, как вспоминала Вера Фигнер, к «святой жизни» и самосовершенствованию. Эти идеалы представляли собой привлекательную альтернативу идеологии семейного счастья, принятой среди некоторых дворян, и позволяли женщинам участвовать в современной общественной жизни. Радикально настроенные женщины играли наиболее заметную роль, однако их моральные устремления и обоснования их действий были близки и мировоззрению их законопослушных сестер. Учительницы, так же как революционерки, часто стремились служить народу и так же отказывались от собственной сексуальности во имя педагогической миссии. Учительницы считали, что, воспитывая детей, они исполняют свою религиозную и семейную роль, хотя и вне семьи.
Самоотречение и альтруизм (служение нового типа) открыли женщинам доступ к жизни за пределами дома. Они же установили стандарт поведения, которого люди последующих поколений ожидали от женщин в общественной жизни и которому сами женщины часто стремились соответствовать.
Five Sisters: Women Against the Tsar / ed.
Глава 5
Крестьянки и пролетарки