Женщины в России, 1700–2000

То, что положение женщин в общине могло открывать им определенные возможности, ясно видно из тех случаев, когда женщины защищали свою общину от внешних угроз. Возьмем, к примеру, поведение женщин деревни Архангельской Вятской губернии. В октябре 1890 года вся деревня поднялась против полиции, чтобы не дать ей провести инвентаризацию и конфискацию движимого имущества сельчан, не уплативших податей. Женщины оказались в числе самых ярых бунтовщиков. Одна из них облила полицейского грязью, а другому грозила палкой; еще одна женщина ударила полицейского. Две женщины толкали полицейского в грудь, третья сорвала еще у одного шарф с шеи, а толпа крестьян, окружившая незваных гостей, называла их ворами и разбойниками. Полиция была вынуждена поспешно, хотя и временно, отступить. Размахивая мотыгами и вилами, женщины бросались на полицейских, пытавшихся конфисковать деревенское имущество. Активно проявляли себя женщины и в других подобных случаях. Они преграждали дорогу своими телами, чтобы воспрепятствовать обследованию спорных земель. Женщины с топорами в руках присоединялись к мужчинам, вырубавшим деревья в помещичьих лесах. В первые десятилетия после отмены крепостного права женщины часто играли заметную роль в защите семьи и общины[88].

Рис. 7. Заготовка сена. Предоставлено библиотекой Конгресса США

Однако защитить самих себя или утвердить себя как личность большинству женщин было труднее, и, насколько можно судить, мало кто из них предпринимал такие попытки. Необходимость коллективного выживания обуславливала выбор женщин, определяла их жизнь и жизненные циклы. Пока семья составляла основную производственную единицу, брак (в том числе повторный) оставался экономической необходимостью и ожидаемым образом жизни. Молодежь пользовалась уже несколько большей свободой в выборе супругов, чем во времена крепостного права: ухаживание превращалось в увлекательную игру, а в некоторых деревнях юноши и девушки даже сходились в пары и проводили ночь вместе — нечто вроде практики бандлинга, широко распространенной в колониальной Америке. Окончательное решение, однако, оставалось за родителями, которые превыше всего ставили интересы своей семьи. Возьмем случай Евдокии Куликовой, чьи обедневшие родители-крестьяне, желая обеспечить ее финансовое благополучие, а возможно, и свое собственное, устроили брак дочери с Дмитрием, отпрыском зажиточного семейства. Выбор невесты для Дмитрия затрудняла дурная репутация, которую он уже успел приобрести в деревне. Родители надеялись, что женитьба на порядочной и трудолюбивой девушке заставит его остепениться, а семья к тому же получит дополнительную работницу. Почти поголовные, ранние и патрилокальные браки по-прежнему оставались нормой. Большинство женщин выходило замуж до 22 лет; к 50 годам только 4 % крестьянских женщин оставались незамужними[89]. Некоторые из этих старых дев отказывались выходить замуж по религиозным соображениям — одна из немногих причин, к которым сельские жители относились с уважением. Эти женщины, называемые в народе черничками (из-за темной одежды, которую они обычно носили), жили одни в избах на окраине села. Соблюдая обет безбрачия и проводя жизнь в молитве, они зарабатывали свое скудное пропитание прядением, ткачеством, сдачей жилья внаем посуточно или приготовлением умерших к погребению и чтением над ними Псалтири. Они, как и овдовевшие женщины — главы домохозяйств, пользовались уникальной свободой от мужской власти.

Однако большинство всю жизнь оставалось в прямом подчинении мужской воле. Считая женщин потенциальными своевольницами и разрушительницами, крестьяне были убеждены, что женщина нуждается в мужском контроле. Обычай предоставлял мужу право «учить» жену, при необходимости силой, если та согрешит или проявит непослушание. «Чем больше жену бьешь, тем щи вкуснее», — гласила народная поговорка. Непристойное или развратное поведение женщины грозило запятнать честь семьи; сварливые или вечно недовольные жены могли нанести ущерб ее финансовому благополучию. Если многопоколенные семьи разделялись раньше положенного, крестьяне обычно приписывали это бабьим сварам или стремлению молодой жены выйти из-под власти свекров. Когда семейное благополучие и интересы женщины вступали в противоречие, деревенские власти почти всегда оказывались на стороне семьи.