Женщины в России, 1700–2000

Они рекламировали услуги адвокатов по бракоразводным процессам и акушерок, принимавших роды с соблюдением полной конфиденциальности, публиковали объявления от мужчин и женщин, ищущих пару. Реклама предлагала женщинам сделать себе более красивый бюст, предлагала лекарства от половых недугов и противозачаточные средства. На последних полосах газет «натурщицы», гордо демонстрирующие «соблазнительные фигуры», предлагали позировать за плату[136]. Женщины не реже, чем мужчины, искали себе пару по объявлениям в газетах с такими названиями, как «Любовная почта» или «Московская брачная газета», которые помогали одиночкам встретиться и сойтись. Образованная общественность смирилась с присутствием женщин на улицах — без сопровождения, без мужской защиты, которая была так важна в западном либеральном представлении. В 1910 году популярная среди обывателей «Нива» опубликовала урок женской самообороны с фотографиями (рис. 10), демонстрирующими соответствующие позы. Автор объяснял, что, изучив джиу-джитсу, женщины смогут противостоять опасностям городских улиц, не нуждаясь в защите мужчины[137].

«Новая женщина» символизировала новую эру. Освободившись от ограничений общепринятой морали, она покоряла воображение читающей публики. Чрезвычайно популярный бульварный роман Анастасии Вербицкой «Ключи счастья» (опубликован в 1908–1913 годах) был одним из самых продаваемых произведений того времени. В шести томах, на 1400 страницах автор исследует жизнь сексуально раскованной современной героини, Мани, прекрасной танцовщицы, которая заводит нескольких любовников и борется за сохранение своей независимости и творческих амбиций наперекор непобедимой страсти. Роман был адресован женщинам всех классов, которые чувствовали, что их угнетают социальные и профессиональные ограничения, и подчеркивал их право на любовные приключения и профессиональные успехи[138]. Те, кто не читал книг, могли встретиться с «новой женщиной» на киноэкране. Поскольку билеты были достаточно дешевыми, чтобы их могли позволить себе зрители из рабочего класса, кино приобрело в послереволюционные годы большую популярность. Кинематографическая версия «Ключей счастья» сделала сенсационные кассовые сборы в 1913 году, установив стандарт, по которому оценивались все прочие фильмы. «Новая женщина» фигурировала и в фильмах режиссера Евгения Бауэра, героини которых за свои желания чаще вознаграждались, чем наказывались[139]. Популярность «новой женщины» побудила марксистку-феминистку Александру Коллонтай пересмотреть марксистскую теорию в эссе 1913 года под соответствующим названием — «Новая женщина». Исследуя женскую психологию и рассматривая сексуальность и половые отношения как подходящие темы для политической дискуссии, Коллонтай подчеркивала историческое значение феномена женщины без мужа, которая сама зарабатывает деньги и находит смысл жизни в независимости и работе. Не стесненная «буржуазной моралью» и ее двойными стандартами, новая женщина, по словам Коллонтай, следовала своим сексуальным импульсам и требовала новых прав в общественной жизни, шагая по улицам «деловитой мужской походкой»[140].

Однако стремление ограничить женщин никуда не исчезло, и вдобавок его подхлестнули страхи, порожденные революцией. Дебаты по вопросу абортов приобрели еще бо́льшую остроту: прогрессивные врачи безуспешно пытались декриминализовать аборты, которые в российском законодательстве рассматривались как убийство. Можно предположить, что их число резко возросло после революции 1905 года. На профессиональных заседаниях женщины-врачи громко выступали в защиту репродуктивной свободы. В числе самых активных была врач-феминистка Мария Покровская, осуждавшая российские карательные законы об абортах как ничем не оправданные ограничения женской автономии. Ссылаясь на концепцию добровольного материнства, она призывала к полной декриминализации абортов, утверждая, что только женщины могут знать, что им нужно. Для нее, как и для других сторонников декриминализации, аборт символизировал женскую автономию. Однако для других он был символом женской сексуальной распущенности и подчеркивал опасные стороны освобождения женщин. Свобода женщины от юридических и карьерных ограничений — это одно, а сексуальное освобождение — совсем другое! Врач Дмитрий Жбанков, сторонник женских прав и женского образования, тем не менее считал, что женщина из высшего общества, желающая сделать аборт, испорчена и идет на поводу у своих желаний. Если женщины хотят добиться равных прав, настаивал он, они должны перестать гоняться за бесплодным сексуальным удовлетворением и вернуться к своей «природной» функции материнства[141]. В это же время были реализованы новые инициативы в области социального обеспечения, направленные на укрепление семьи за счет поддержки женщин как матерей.

Рис. 10. Урок самообороны (Нива. 1910. № 32)