Жребий Пастыря. Жизнь и церковное служение патриарха Московского и всея Руси Тихона (Белавина). 1865–1925

– Ваше Святейшество, я подписываюсь под каждым вашим словом. Это то, что нужно сегодня для Церкви. Послание внесет успокоение в церковные ряды и властям даст ответ на все их претензии к нам… Вот если только предпослать тексту послания иной эпиграф… Знаете, строки из Послания к римлянам: «Молю вы, братие, блюдитеся от творящих распри и раздоры… уклонитеся от них».

– Согласен, пусть так. Дайте-ка исправлю и подпишу. А дату оставим прежнюю.

То было послание патриарха Тихона к православному клиру и пастве о невмешательстве в политическую борьбу. Конечно, оно было вызвано вполне очевидными военно-политическими обстоятельствами: лето – осень 1919 г. уже свидетельствовали о постепенном переломе в Гражданской войне, о поддержке населением страны «красных». Не приняв в Октябре 1917 г. новую власть и всячески подчеркивая противостояние между нею и церковью, патриарх спустя два года начинает высказываться за церковный нейтралитет в отношении политической борьбы. Патриарх призывает паству: «уклоняйтесь от участия в политических партиях и выступлениях, повинуйтесь всякому человеческому начальству в делах мирских, не подавайте никаких поводов, оправдывающих подозрительность советской власти. Подчиняйтесь и ее велениям, поскольку они не противоречат вере и благочестию»[271].

Послание патриарха Московского и всея России Тихона (Беллавина) к пастве об отношении к власти и политическим событиям в России. 8 октября 1919

[РГАСПИ. Ф. 5. Оп. 1.Д. 120. Л. 8–8 об.]

– Ваше Высокопреосвященство, – продолжил разговор патриарх, – есть у меня до вас одна просьба. Вы видите, как тают ряды нашего епископата. Бог знает, что ждет нас всех впереди. Но по мере сил следует нам искать и призывать к архиерейскому служению лиц достойных. И хотя время грозное, смутное, но таковые есть, находятся среди православного русского народа.

– Я единомыслен с вами и, как вы в Москве, так я в епархии, стремлюсь не только заполнять все священнические вакансии, но и рукополагаю себе помощников – епархиальных викариев.

– Да, да… Хочу, – продолжил патриарх свою мысль, – поговорить с вами об одной кандидатуре и желал бы знать ваше мнение. Говорю о Петре Федоровиче Полянском. Вы ведь его знаете еще по работе в Учебном комитете Синода? – патриарх вопросительно смотрел на собеседника.

Митрополит Сергий, ничуть не удивившись прозвучавшему имени и даже как бы ожидая, что оно будет произнесено, ответил: «Добрые качества души Петра Федоровича известны. Многих и многих снискал он уважение как человек ревностный, знающий церковное дело. В свое время много поездил он по России, будучи ревизором в Учебном комитете Синода, и оставил по себе добрую память. Дельным человеком проявил он себя и на Соборе последнем…»

Патриарх, явно обрадованный словами Сергия, перебил его: «Владыка, так будьте ему отцом духовным. Свершите иноческий постриг и рукоположите в священнический сан. А я позже рукоположу его во епископа Подольского, викария Московского».

…События вокруг мощей Сергия Радонежского не отпускали патриарха и в дальнейшем. В ночь на 3 ноября 1919 г., по распоряжению президиума местного исполкома, Троице-Сергиевская