Жребий Пастыря. Жизнь и церковное служение патриарха Московского и всея Руси Тихона (Белавина). 1865–1925

Результат «прочтения» в недрах ВЧК изъятых документов не заставил себя ждать. Уже на следующее утро в кабинете Шпицберга сидел срочно вызванный митрополит Сергий (Страгородский). Без лишних слов следователь предъявил изъятое накануне в канцелярии патриарха письмо Сергия в адрес статс-секретаря Римского престола кардинала Гаспарри. Оно было написано Сергием по поручению Тихона еще в марте 1919 г. и содержало благодарность за обращение Римского Папы с призывом к советским властям «прекратить гонения на представителей Православной церкви». Следователь зачитал митрополиту фрагмент из его письма: «Ваш благородный призыв не мог, конечно, изменить богоборной политики наших правителей и не привел их к осознанию их вины, как показывает наглый ответ Вам Чичерина, преисполненный беззастенчивого отрицания прямых фактов и явной лжи на нашу Церковь. Но в сердцах всех верных чад этой Церкви и нас, смиренных Ея служителей, этот истинно христианский акт Римского Престола, продиктованный сочувствием к беззащитным и страждущим и особенно для нас среди переживаемых нами всяких лишений, среди ужасов бесправия и неуверенности в завтрашнем дне – вызывает неизгладимый отклик и живейшее чувство благодарности»[303].

От Сергия потребовали объяснения и раскаяния за «клевету на советскую власть», содержавшуюся, по мнению ВЧК, в письме. Настойчиво при этом допытываясь, кто и как передал его в Рим. После трехчасового разговора «на нервах» Сергий был упрятан в Бутырки по обвинению в распространении «контрреволюционных материалов». Последними словами Шпицберга были: «Посидите месячишко-другой, вспомните!»

К вечеру того же дня в Троицкое подворье явился сотрудник ВЧК и объявил, что патриарха вновь берут под домашний арест, поскольку в его бумагах был найден «антисоветский» документ – письмо митрополита Сергия (Страгородского). Попутно сообщалось и о том, что сам автор письма арестован и в отношении него началось расследование.

О настроении патриарха Тихона в тот тяжкий момент мы можем судить по одному из его писем митрополиту Евлогию (Георгиевскому) в Париж: «О себе можем сказать, что только что живы. Сошли почти на нет. Из Синода остались я (да и то под домашним арестом), митрополит Евсевий Крутицкий (бывший Владивостокский), да архиепископ Михаил Гродненский. В Высшем Церковном Совете – епископ Алексий Боровский… протопресвитер Любимов, протоиерей Станиславский и профессор Громогласов. Остальные кто в темницах (митрополит Сергий, митрополит Кирилл, архиепископ Никандр), кто в рассеянии»[304].

Хлопотать за Сергия взялся… Владимир Путята. По его просьбе и под его поручительство «о лояльности Сергия» Луначарский письменно просил Дзержинского отпустить митрополита, намекая на возможность использовать его в «советских целях». Дзержинский желчно отписал: «Ей, право, не стоит поднимать старого вопроса. Это очередное увлечение “богоискателей”. Сергий уж совсем для этой цели не гож».

Но все же спустя месяц власти выпустили митрополита, правда, оставив за собой право выслать его в любой момент в административном порядке в Нижний Новгород.

После выхода Сергия из тюрьмы в его квартиру в доме на 2-й Тверской-Ямской зачастил опальный бывший архиепископ Владимир Путята. Он обхаживал митрополита, прося заступничества перед патриархом и Синодом в положительном разрешении своего дела, в восстановлении сана и направлении на новую, более значимую, чем Пенза, кафедру.

…Петроград. Великая Суббота. 23 апреля 1921 г. Епископ Ямбургский, викарий Петроградской епархии Алексий (Симанский) ^[305] закончил приготовление к праздничным служениям. В квартиру позвонили, принесли конверт, оставленный для него объявившимся в Петрограде бывшим архиепископом Пензенским Владимиром (Путятой). С удивлением восприняв послание, вскрыл его и обнаружил письмо. В нем говорилось: «Прилагая билеты на сегодняшний поезд, прошу Вас пожаловать на Николаевский вокзал к шести часам – времени отхода единственного поезда. Около четырех часов по дороге постараюсь зайти к Вам и за Вами. Владыка также посетит Вас и по вызову Патриарха посетит Москву для участия в экстренном заседании Синода по вопросу возвращения мне сана».

Епископ Ямбургский Алексий (Симанский)

[Из открытых источников]

Епископ Пензенский Владимир (Путята)

[Из открытых источников]

Странным и непонятным показалось это письмо владыке Алексию. Однако события действительно разворачивались по плану Путяты. Как и обещал, он пришел к епископу Алексию, который в этот день служил в Иоанновском монастыре на Карповке, и прямо с порога, будто расстались они несколько минут назад, зачастил: «Прошло, пролетело… сколько? Десять… двенадцать лет, как мы виделись, а вы просто в расцвете сил. Но почему же все в викариях? Пора, пора быть самостоятельным!