Жребий Пастыря. Жизнь и церковное служение патриарха Московского и всея Руси Тихона (Белавина). 1865–1925

С апреля 1916 г. архиепископ Тихон находился в своей епархии. Остановился он в г. Диене (Дисне), небольшом уездном городке, где теперь находилось временное епархиальное управление. Отсюда он наезжал в приходы, церковные школы, посещал военные лазареты, воинские части. Передвигаться приходилось всеми возможными видами – пешком, на машине, поезде, в конной упряжке, на моторной лодке, порой преодолевая в течение дня не один десяток километров. Основными темами его проповедей и бесед были призыв к «стоянию за Родину», преодоление выпавших на страну и на каждого ее подданного тягот, к укреплению веры.

В Диену (Дисну) приходили с оказией письма о положении православных храмов в Вильне. Выяснилось, что некоторые из священников оказались в немецком плену, другим удалось бежать из города. Хотя церковные здания были в сохранности, но службы в них не проводились. Лишь по большим праздникам служили в кафедральном соборе, да оставшийся в Духовом монастыре единственный монах служил ежедневно. Покинуть епархию и выехать в Петроград пришлось в конце октября, т. к. начиналась зимняя сессия Синода.

Глава 4 Февральский вихрь. 1917

Крах российской империи и начало вероисповедных реформ временного правительства

Рубеж 1916–1917 гг. тягостное время для Российской империи: военные поражения, разрушение экономики, обнищание населения, нехватка продуктов питания, забастовки. Тягостным оно было и для Православной церкви. Вместе с ослаблением своего «исторического союзника» – монархии – угасала и она, ощущая на себе волны недовольства, озлобления и ожесточения верующих масс.

По меткому выражению лидера кадетской партии П.Н. Милюкова, «атмосфера насыщена электричеством, все чувствуют приближение грозы, и никто не знает, куда упадет удар». И удар последовал и пал на лицо, которое многие считали одним из главных виновников маразма, разъедавшего царский двор. В ночь на 17 декабря 1916 г. был убит фаворит царской семьи старец Григорий Распутин. В обществе смерть «царского Друга» воспринималась как национальная победа, люди на улицах обнимали друг друга и поздравляли. В высших кругах, особенно в Государственной думе, в политических партиях почти открыто говорили о зреющем дворцовом перевороте в пользу несовершеннолетнего наследника Алексея с регентством со стороны великого князя Михаила Александровича. И это воспринималось как второй возможный удар судьбы по дряхлеющему на глазах зданию абсолютистской монархии.

На улицах Петрограда. Февраль 1917

Открытка. [Из архива автора]

Почти физически ощущалось разложение власти, ее неспособность предотвратить надвигающуюся катастрофу, утрата ею остатков авторитета в российском обществе. В этой агонии власть лихорадочно искала «виновников» внутреннего разложения общества, тех, кто препятствовал, по ее мнению, укреплению патриотического духа в борьбе с внешним врагом – Германией и ее союзниками. По стране прокатилась волна погромов против еврейского и немецкого населения, «сектантов всякого рода», выходцев из стран, входящих в воюющий с Россией блок. Были арестованы или высланы из страны многие лидеры протестантских церквей и общин, закрыты молитвенные дома, вводился запрет на распространение неправославной религиозной литературы.

Однако история распорядилась по-своему: назревавший переворот произошел не сверху, а снизу, не планомерно, а стихийно.

Уже 23 февраля 1917 г. в Петрограде появились первые признаки народных волнений.

24 февраля мирные митинги уступили место первым вооруженным столкновениям с полицией.

Бой у полицейского участка. Март – август 1917 Открытка.

[Из архива автора]

«С глубокой радостью извещаю…» Февраль – март 1917 Поздравительная открытка.

[Из архива автора]

25 февраля работа фабрик и заводов, занятия в учебных заведениях приостановились. Весь Петроград вышел на улицы. У здания Городской думы, что на углу Думской улицы и Невского проспекта, произошло крупное столкновение народа с полицией, а на Знаменской площади при таком же столкновении казаки приняли сторону народа, бросились на военную полицию и обратили ее в бегство.

26 февраля, в воскресенье, правительство приготовилось к решительному бою. Центр столицы оцепили патрули, повсюду были установлены пулеметы. Это не устрашило толпу. В громадном количестве, со знаменами, люди ходили по улицам, собирались на митинги. Чтобы усилить полицию, часть солдат была переодета в полицейские шинели, что вызвало в полках Петроградского гарнизона волнения и чрезвычайное негодование и дало толчок к переходу на сторону восставшего народа.