Жребий Пастыря. Жизнь и церковное служение патриарха Московского и всея Руси Тихона (Белавина). 1865–1925

Возмущенные подобным волюнтаризмом своего светского «надзирателя» собравшиеся в Александро-Невской лавре на частном совещании члены Синода составили заявление-протест, обвиняя обер-прокурора в стремлении быть «безапелляционным вершителем церковных дел», и отказываясь «без особых полномочий от Российской иерархии» брать на себя ответственность за навязанные им обер-прокурором или даже самим правительством постановления[111]. Заявление было предъявлено Львову на заседании 9 марта и вызвало с его стороны бурную реакцию. Обер-прокурор усмотрел в документе претензию членов Синода на всю полноту обер-прокурорской власти. Львов ответил, что у нынешнего состава Синода нет никаких полномочий ни от Временного правительства, ни от епархий, а потому он не может признать иерархов истинными представителями свободной Православной церкви[112].

Вечером того же дня (9 марта) члены Синода посетили председателя Государственной думы М.В. Родзянко. Сообщив о происшедшем конфликте между обер-прокурором и Синодом, они просили содействия для его разрешения, а также разрешения на проведение выборов столичного архиерея. Родзянко в ответ «обещал постараться все уладить». Но, видно не питая особых надежд на Родзянко, члены Синода 10 марта публично заявили о своем намерении подать в отставку. В сложившихся обстоятельствах Львов решил обратиться к помощи «носителя верховной власти», т. е. Временного правительства. На заседании правительства он выступил с заявлением о желательности скорейшего изменения состава «бунтующего» Синода. Правительство, желая сгладить конфликт, не поддержало Львова и настойчиво рекомендовало изменение производить постепенно, с соблюдением необходимой осторожности[113].

Однако Львов не хотел менять своей политики в отношении Синода. Тот, в свою очередь, отвечал глухим сопротивлением реформаторским начинаниям обер-прокурора. Желая разрешить конфликт в свою пользу, Львов воспользовался одной из неотмененных обер-прокурорских привилегий и вошел 14 апреля в правительство с предложением «об освобождении от присутствования некоторых членов Синода и пополнении его состава новыми членами» [114].

После пасхальных каникул Синод приступил к заседаниям. Неожиданно для всех на 15 апреля было назначено экстренное заседание. К участию были приглашены не только присутствовавшие члены Синода, сотрудники обер-прокуратуры, канцелярии Синода, но и все чиновники и секретари и, так сказать, весь обслуживающий персонал. Всего набралось человек 30–40. Это было необычно, и никто не мог предположить к чему ведет Львов. После обычного молитвословия, открывавшего каждое очередное заседание Синода, Львов, обращаясь к собравшимся, проговорил: «Прошу встать и стоя выслушать указ высшей власти». Оглядывая подымающихся иерархов, духовенство, чиновников и прочих, выдержав паузу, обер-прокурор начал читать указ.

По мере его оглашения становилось ясным, что от присутствия в Синоде освобождаются: митрополит Киевский Владимир (Богоявленский), архиепископы – Новгородский Арсений (Стадницкий), Литовский Тихон (Беллавин), Гродненский Михаил (Ермаков), Нижегородский Иоаким (Левицкий), Черниговский Василий (Богоявленский); протопресвитеры – Александр Дернов и Георгий Шавельский.

Из прежнего состава Синода оставлен был на летнюю сессию лишь архиепископ Финляндский Сергий (Страгородский).

А на место «уволенных» вызывались: экзарх Грузии, архиепископ Платон (Рождественский), архиепископ Ярославский Агафангел (Преображенский), епископы – Уфимский Андрей (Ухтомский), Самарский Михаил (Богданов), протопресвитер Успенского собора Московского Кремля Н.А. Любимов и протоиереи – профессор Петроградской духовной академии А.П. Рождественский, профессор Петроградского университета А.В. Смирнов и Ф.Д. Филоненко.

Услышанное было полной неожиданностью для иерархов. Львову хватило пяти минут, чтобы полностью отринуть «царское наследие» – прежний состав Синода – и расчистить наконец-то поле для своих реформ.

Будучи убеждены, что заседание будет долгим, члены Синода отослали свои кареты и теперь в растерянности маялись внизу, в холле синодального здания, в ожидании новых экипажей. Желая хоть как-то сгладить «неловкость» ситуации, связанной с разгоном Синода по желанию обер-прокурора, но руками правительства, Львов спустился вниз и, прощаясь с иерархами, принял от них святительское благословение.

«Отставленные» члены Синода, в том числе и архиепископ Тихон, хотя и выразили повиновение воле правительства, но в специально составленном акте признали такой способ формирования Синода не соответствующим каноническим требованиям. Однако их демарш остался незамеченным. Им ничего другого не оставалось, как выехать в свои епархии.