Жребий Пастыря. Жизнь и церковное служение патриарха Московского и всея Руси Тихона (Белавина). 1865–1925

– Ну что ж, пожалуйте, Петр Ананьевич.

– Очевидно, присутствующие помнят, что еще в августе прошлого года, при Керенском, в Москве начал работу Собор Российской православной церкви. Думаю, политическое лицо его всем знакомо. Всякого рода воззвания, послания и речи против социализма, большевиков и советской власти. А с другой – поддержка Временного правительства, а порой и откровенно монархические высказывания. Сегодня утром открылась вторая сессия Собора. Выступил патриарх Тихон, призвал объединиться и выступить на защиту «Церкви Божией». Документ вам всем роздан. Вся церковная головка его поддержала… Церковь перешла в наступление, – продолжал Красиков, – она политический враг. Бездействовать мы не должны, это преступление перед революцией.

Декрет СНК об отделении церкви от государства. 20 января 1918. Подлинник.

Правка – автограф В.И. Ленина.

[РГАСПИ. Ф. 2. Оп. 1. Д. 5212. Л. 1–5 об.]

Протокол заседания СНК. 20 января 1918 [РГАСПИ. Ф. 19. Оп. 1. Д. 52. Л. 1]

Тягостное молчание воцарилось в зале. Прервав его, Ленин задал вопрос: «Что скажет ВЧК?»

Поднялся со своего места заместитель председателя ВЧК Ян Петерс:

– Мы неоднократно докладывали о контрреволюционности этого сборища. Предлагали закрыть, и повод был в конце прошлого года по окончании первой сессии… Вторая могла бы и не начаться, и не слушали бы мы сейчас того, что говорил товарищ Красиков. Но нам возражали: «Не спешите, погодите, дело тонкое, щепетильное». Теперь-то очевидна наша правда. Предлагаю закрыть Собор, а его контрреволюционное гнездо – Епархиальный дом – разорить. Тихона, Папу православного, арестовать, да неплохо было бы еще прихватить пару-тройку человечков церковных, на кого материал имеется… Пока не сбежали.

– Ну что, дождались? – обращаясь ко всем, проговорил Ленин и повернулся к Штейнбергу и его заместителю Стучке. – Исаак Захарович, Петр Иванович, ведь говорил же я вам, писал и документы всяческие передавал, торопил с декретом. От вас же что? Одни оттяжки да промедление… А теперь что изволите делать?

– Владимир Ильич, – вставил слово Штейнберг, – проект декрета окончательный, утвержден коллегией Наркомюста. Сегодня некоторые товарищи замечания дали, мы их учли. Давайте утверждать.

Вот так всегда, – будто и не слышал его Ленин. – Да не в шахматы мы с вами играем, где цейтнот грозит лишь падением флажка… Головы, го-ло-вы наши могут полететь!

Недовольно отвернувшись от наркома юстиции, Ленин обратился к присутствующим: «Есть мнения и предложения? – Сегодня и принять», – раздались недружные голоса.