Жребий Пастыря. Жизнь и церковное служение патриарха Московского и всея Руси Тихона (Белавина). 1865–1925

19 января был днем одного из двунадесятых праздников Российской православной церкви – Богоявление (Крещение Господне). Во всех московских храмах шли торжественные службы, возглавляемые, по распоряжению патриарха, архиереями – членами Собора. Всеобщий праздничный молебен под началом патриарха намечено было провести в соборе, что в местечке Елохово близ известной Немецкой слободы. Здесь с утра было многолюдно. На площади перед храмом то тут, то там самодеятельные ораторы призывали к всенародному очищению и покаянию, к крестному ходу и всеобщему воплю перед святыми иконами о заступничестве Божием. А внутри собора, в неясном воздухе, полном плавающего мерцания свечей и лампад, белели лица. На них надежда, что уж церковь-то объяснит, что происходит вокруг, наставит как быть. На амвон взошел настоятель храма:

Братие! Бывают времена, когда грех поражает не только человека, но и целые народы, низвергая их в зловонную бездну прегрешений. Так и сейчас народ русский пал в великие грехи. Первый его грех в эти скорбные дни есть богоотступничество многих, ослабление духа ревности в вере, молитве и благочестии… Второй грех русского народа состоит в том, что им овладел дух мятежного своеволия и бунта. Ослепленные ложными учениями сынов тьмы и руководимые врагами Церкви и Отечества, мятежники сознательно восстали против законной богоустановленной власти, нарушив присягу, данную на верность своему царю… Третий грех русского народа есть братоненавистничество, богопротивная и злобная партийность. Этот яд духовный разливается в сердцах многих и многих…

После проповеди, всхлипывая и причитая, паства потекла на улицу, смешавшись с теми, кто митинговал здесь в течение многих часов. Раскачивались над толпой хоругви и знамена. Взметнулись над головами почитаемые иконы и кресты. Раздались мерные удары колокола… Язычки зажженных свечей окружили собор, а затем их дрожащий свет медленно двинулся с поющей многотысячной толпой на площадь перед храмом – на молебен!

Но патриарха все не было.

…А в это время в Троицком подворье завершался праздничный обед по случаю 53-го дня рождения Тихона, ставшего для него первым в сане патриарха. В течение дня принято было множество гостей, выслушаны многочисленные пожелания. Оставалось последнее действие – служба в Елоховском соборе.

Обитатели подворья и гости готовились к отъезду. Под окнами – запряженные сани. Вокруг иерархи и назначенные для со-служения священники. В ожидании патриарха прохаживаются, обсуждают предстоящее.

Направляясь к выходу, уже в прихожей, Тихон бросил взгляд на вздыбившуюся на серебряном подносе гору телеграмм, писем, записок, пакетов. Взял конверт с показавшимся знакомым почерком. Так и есть – от Иоанна Недзельницкого! Но почему из Петрограда? Думал прочесть дорогой, но не устоял, вскрыл. Пробежав строчки, сообщавшие, что убит в своем храме в Царском Селе протоиерей Иоанн Кочуров, медленно опустился на стул… А ведь было-то совсем недавно – горячечные ноябрьские дни семнадцатого года, когда черная весть о смерти отца Иоанна «от рук пьяных казаков» впервые дошла до Троицкого подворья. И вот снова, но теперь устами Иоанна Недзельницкого, повторное извещение о трагической кончине Иоанна Кочурова, с которым торили дороги в Америке, столько перенесли, претерпели… Тихон вытер глаза. Взял с подноса колокольчик, позвонил… Из боковой комнаты-канцелярии скорым шагом, в шубе, вышел профессор права Н.Д. Кузнецов, один из ближайших тогда помощников патриарха: «Ваше Святейшество, пора… пора ехать… Ждут».

Но, приблизившись, осекся. Патриарх протянул ему письмо. Кузнецов взял, взглянул на текст: «С ужасом узнал я о том, что отец Иоанн убит озверевшей толпой в своем храме… став первой жертвой Всероссийской православной церкви…»

Николай Дмитриевич, никуда не поедем, – твердо произнес патриарх. – Прошу вас, сделайте распоряжение… Найдите отца Николая Любимова и вместе подымайтесь ко мне.

Через некоторое время, так и не найдя отца Николая, протопресвитера Успенского собора Кремля, Кузнецов один поднялся в патриаршие покои.