Зима не будет вечной. Искусство восстановления после ударов судьбы

Мои кошки достали из гардероба свои зимние шубки. Лулу, черная с белым, к лету становится бурой, как мармит, но с наступлением холодов приобретает сочный, черный как сажа оттенок. Хайди, трехцветного черепахового окраса, меняет золотистую летнюю шкурку на плюшево-бархатную, имбирно-рыжую. Обе они внезапно возникают на пороге дома, хотя все лето нас игнорировали, ночи напролет пропадая в поисках приключений. Теперь же, как и мы, они ищут лишь тепла и мягких подушек.

Меняюсь и я сама. Мои ноги, целый день укутанные в носки, из летнего золотистого становятся белыми, выступившие на солнце веснушки бледнеют. Кожа на икрах и коленях сохнет, а в лицо приходится каждое утро втирать увлажняющий крем. Без солнца волосы темнеют, вокруг ногтей образуются заусенцы. Даже кожа лица у меня становится желтовато-бледной, лишь щеки горят огнем – следствие прибрежных ветров. С другой стороны, зима – это не то время, когда следует выставлять себя напоказ.

Зимой мне нравится именно эта отстраненность от всех и вся, малолюдность даже в дневные часы, когда можно спокойно сесть и потягивать что-нибудь в тусклых лучах низко висящего солнца, разглядывая собственную тень, растянувшуюся у ног.

С течением года я постепенно привыкла к боли. Несколько недель приема антибиотиков – и голова моя прояснилась. Я послушно пью обезболивающие, чтобы преодолеть самую тяжкую стадию. Я снова начинаю ненадолго выходить из дома. В это время года мне вновь кажется, что пляж только для меня: ведь можно пройти километры песчаной косы, не встретив на своем пути ни души. Кажется, никто так не наслаждается холодом и ветром, как я. Зима – лучшее время для прогулок; главное – привыкнуть к легкой боли в ушах и некоторому количеству грязи. Больше всего я люблю самые холодные дни, когда земля замерзает и хрустит под ногами. От этого я чувствую удовлетворение. Морозный иней на каждой травинке и краешках листьев. Все вокруг словно покрыто изысканной паутиной.

Я иду по берегу реки Стаур в Сэндвиче, мимо домиков, к морю. Стебли тростника высохли, приобретя золотисто-бежевый оттенок, меж голых ветвей деревьев порхает ярко-зеленый дятел. Я замечаю, что черноголовые чайки уже сменили оперение на зимнее. Птенцы, для которых эта зима первая в их жизни, из бурых стали серыми. Взрослые особи белыми пятнами проплывают в небе; темные перья на голове к зиме побледнели, лишь на висках осталось немного черноты, издали напоминающей комические уши. Вода в реке поднимается выше обычного, болото постепенно переходит в мелкое серебристое море. Кроншнепы перебрались в густые заросли вдоль тропинки. Вот я прохожу мимо них, и они, высыпав из кустов, начинают недовольно свиристеть. Тут есть и фазаны, и даже один сапсан, затравленный воронами. Даже зимой, со всеми ее приятными и неприятными переменами, жизнь бьет ключом.

* * *

Трансформация и есть работа зимы.

В кельтской мифологии божественная колдунья Калех на Самайн принимает человеческое обличье, чтобы править зимними месяцами, и приносит с собой ветры и стужу. Под ее поступью меняется сама земля: там, где она бросила камни из своей корзины, выросли горы Шотландии, где ударила молотом – простерлись долины. Одним ударом посоха колдунья сковывает льдом всю землю. При этом Калех считается праматерью всех богов, холодной, грубой силой, породившей все живое. Она царствует до самого прихода мая, а затем обращается в камень, уступая свое место Бригид. По некоторым версиям, Калех и Бригид – две ипостаси одной и той же богини: юность и живость лета и мудрость и старость зимы.

В древнем фольклоре Калех часто представляет собой циклическую метафору жизни, в рамках которой весенняя энергия и сила приходят вновь и вновь, восполненные за период зимней спячки. Но мы отвыкли от подобного образа мыслей. Гораздо привычнее нам линейная структура жизни, долгий путь от рождения к смерти с постепенным накапливанием силы – лишь затем, чтобы в конце концов лишиться ее целиком, медленно утрачивая красоту юности. Но подобный подход жесток и лжив по своей сути. Жизнь подобна тропе, петляющей меж деревьев. Пора цветения сменяется осенью, когда облетают листья и обнажаются голые ветви. Но дайте срок – и ветви вновь набухнут почками.