Зима не будет вечной. Искусство восстановления после ударов судьбы

Как бы я ни любила зимние прогулки на свежем воздухе, все же на закате уже возвращаюсь домой. С приходом ноября выходить на улицу затемно не хочется. Инстинкт велит мне по вечерам впадать в спячку. К тому же я терпеть не могу идти по темной улице, освещаемой одними только фонарями да светом из окон домов. Холод пробирается под пальто, просачиваясь через манжеты. Уже в четыре вечера улицы пусты, а в воздухе сыро – ему не хватает солнечной энергии. Приходится пропустить занятие по йоге и даже отказаться от того, чтобы выпить немного в компании друзей. Сама мысль о том, чтобы сесть за руль, вселяет ужас, ведь придется ехать по улицам в непроницаемой тьме, с нечеткими границами обочины; блики фар как светомузыка: то вспыхнут, то погаснут, то снова вспыхнут и опять погаснут. Уж лучше остаться дома.

А я и не прочь. Понимаю, что многие восприняли бы подобную необходимость как жуткое ограничение свободы, а мне вот дома вполне комфортно. Зима – это тихие домашние вечера при свете лампы, потрескивание поленьев в печи, аромат дерева. Когда кружишься в саду, подняв лицо вверх, чтобы в ночном небе увидеть звезды. Это закипающий чайник и горькое какао. Это тушеное мясо на косточке с плавающими облачками клецок. Это тихие посиделки за книжкой или приятным фильмом в свете сумерек. Это теплые носки и уютный кардиган.

Летом я сплю в среднем по шесть-семь часов, но зимой – все девять. Как только солнце садится, я начинаю подумывать о том, чтобы самой отправиться в постель. Привычка рано ложиться досталась мне в наследство по материнской линии; среди нас нет сов, хотя и жаворонками в полном смысле нас тоже не назвать… Всем нам нужно спать. За свою жизнь я не раз меняла отношение к этому аспекту: в детстве мне безумно нравилось, что бабушка с дедушкой ложились спать одновременно со мной. В юности это стало казаться мне до смешного скучным. С возрастом я начала все больше стесняться собственной потребности в продолжительном сне, мне казалось, что если буду спать не больше пяти часов ночью, то выиграю ценное время. Однако, став матерью, я излечилась от этой блажи. Кто-то извлекает пользу, лишая сам себя сна, но не я. Теперь-то я знаю, что поспав как следует, часов девять, я способна достигнуть гораздо большего, чем после короткой ночи. Сон – залог моего здоровья, мое блаженство и моя зависимость. Я глубоко убеждена в том, что мое решение не рожать второго ребенка основано прежде всего на желании как следует высыпаться.

А лучше всего спится зимой. Я люблю, чтобы в комнате было прохладно, а стеганое одеяло – теплым, чтобы можно было в него зарыться. В отличие от ужасных летних ночей, когда в комнате слишком душно и невозможно по-настоящему забыться, прохладный зимний ветер позволяет как следует выспаться и насладиться волшебными, сладкими снами.

Когда я просыпаюсь по ночам, темнота кажется более глубокой, бархатной, почти что бесконечной. Зима как будто сама зовет меня отдохнуть как следует, восстановить силы, уединиться и отгородиться от всех в одиночестве и покое.

Но в последние несколько недель мне пришлось прервать свою счастливую спячку. Я называю их «ужасная троица» – темные бессонные часы, когда разум внезапно включается посреди ночи и начинает работать на полную катушку. И происходит это всегда в три часа утра, когда слишком поздно, чтобы бодрствовать, но слишком рано, чтобы сдаться и начать новый день. И вот глубокой ночью, в кромешной тьме я начинаю представлять всякие ужасы и катастрофы.

Сегодня мне приснилось, будто бы меня погрузили в огромный грузовик и вот-вот подожгут. Это какая-то темная фантазия, настолько готичная по сути своей, что при одном воспоминании о ней мне становится смешно. Какая я все-таки глупая – вижу сны о всякой банальщине, а потом просыпаюсь с колотящимся сердцем и комом в горле. И при этом не могу снова заснуть. У этого клише есть одно весьма серьезное физическое последствие: я боюсь, что оно вновь повторится.