Знаковая призма. Статьи по общей и пространственной семиотике

История культуры откладывается в пространственных образованиях во многом так же естественно, как природные процессы откладываются в геологических породах. Пространственные «берега», вдоль которых «текут исторические потоки», сохраняют память о них, подобно тому, как берега рек запечатлевают следы многовекового напора воды. В структуре территории непроизвольно запечатлеваются формы жизни ее обитателей, в структуре дорог – связи между поселениями. Запечатление исторического времени в пространстве культуры происходит и в специфических культурных формах, большинство из которых сознательно производится и воспроизводится. Так в форме орудий труда запечатлеваются их назначения, в планировке города – социальные и экономические отношения между его гражданами и т. д. По сути дела любой артефакт, имеющий пространственную форму, запечатлевает в ней процессы, в которых она участвует в качестве их условия, средства или результата. Многие из этих форм способны говорить гораздо больше, чем те нехитрые «высказывания», на которые они были сознательно рассчитаны. Например, исторически складывающиеся формы часов позволяют не только фиксировать ход времени, но указывают и на историческое время своего происхождения, и на представления о времени пользовавшихся ими людей. Древнеегипетская клепсидра из Каирского музея сохраняет в своей пространственной форме мифологические представления египтян о дневном и ночном пути бога Ра. В форме песочных часов, изображаемых художниками в келье Св. Августина, можно найти пространственное выражение концепции времени, развитой этим выдающимся богословом, так же как в форме механических часов – представления о механизме вселенной, развивавшиеся философами Нового времени.

В развитых культурах письмо и пространственные искусства становятся основными способами сознательного запечатления в пространственных формах культурных смыслов вообще и представлений о времени в особенности. В этих культурах складываются и особые пространственные формы концентрации культурной памяти. В городах с многовековой историей ее следы откладываются на фасадах зданий, их пространственной организации, характере застройки и т. п. Сознательно организованные «резервуары» культурной памяти сохраняют пространственные тексты различных типов, принимая формы библиотеки, пинакотеки, глиптотеки и прочих музеев. Характерно, что само слово «mouseion» ведет свое происхождение от имени знаменитой Александрийской библиотеки, в пространстве которой была собрана культурная память античного мира, ощущавшего связь этого пространства с музой истории Клио и ее матерью – богиней памяти Мнемозиной.

Как особая форма преобразования культурного времени (истории) в культурное пространство музей организует связи между другими пространственными формами. Каждая из них уже самим фактом своего помещения в пространство музея наделяется статусом памятника культуры, выведенного из потока преходящих событий.

Соединение в музейном пространстве многих других пространств особенно очевидно в картинной галерее, где каждая висящая на стенах картина образует свое пространство, отгороженное от остального рамой. В раме же оказывается не одно, а сразу два пространства – изображающее (плоское) и изображаемое (обычно трехмерное), причем и в изображаемом пространстве могут соединяться несколько разных пространств. Как изображаемое, так и изображающее пространства по-своему запечатлевают время; они способны «помнить» прошедшее, хотя и по-разному. Пространство изображающее «помнит», например, движения кисти, их ритмы, а с ними – и темперамент художника. Пространство изображенное «помнит» уже нечто иное: тот «внутренний рисунок», который возник в сознании художника, и в котором, в свою очередь, могли запечатлеться вещи и события, давно унесенные временем. На это рассчитаны, например, мемориальные портреты – попытки запечатлеть в более устойчивой субстанции индивидуальное и преходящее лицо. Даже картины, выполненные в особом жанре натюрмортов Vanitas, призванные как раз показать временность всех красот, тем не менее, навсегда запечатлевают их образ в своем виртуальном пространстве. Не подверженное изменениям, происходящим за его пределами, всякое изображение по своей природе «останавливает» поток времени, уносящий изображаемое, хотя бы до тех пор, пока на поверхности картины в реальном пространстве сохраняется определенная конфигурация пятен. Их изменения – тоже следы времени, но такие, против которых музей борется, например, с помощью реставрации, пытаясь если и не полностью вывести пространственные тексты из временного потока, то, по крайней мере, законсервировать их состояние.

«Выходя» из пространства одной картины и «входя» в пространство другой, зритель проходит через соединяющее их пространство музейных залов, которое само может быть объединено «рамой», образованной всей архитектурой музея, связывающей его с пространством города.